Иван Степанович проснулся
Правду сказать, утро уже начиналось на удивление хорошо. В сто восемнадцать лет любое пробуждение уже повод для радости.
Первым делом следовал технический осмотр: приоткрыл левый глаз всё в порядке, затем правый тот слегка мутит.
Промыл, капнул лекарство снова видит чисто.
Пошевелил руками-ногами, что сгибается проверил, что не сгибается смазал.
Прокрутил шею туда-сюда, послушал, как хрустит.
Убедившись, что ещё жив и даже неплохо так, хлопнул себя ладонью по бёдрам, пританцевал на месте и начал новый день.
В восемь часов по расписанию ему звонили из Пенсионного фонда России:
Лидочка, здравствуйте, прохрипел в трубку именинник, едва сдерживая улыбку.
И вам доброго утра, Иван Степанович, тяжело вздохнула Лидочка, как ваше здоровье на этот раз?
Всё замечательно, сообщил весело старик, не на что жаловаться.
Очень жаль, Иван Степанович, из-за вас мне уже в этом году пятую выволочку объявили! Вот уж тридцать лет, как вы перешли на обычную пенсию, а о накопительной уж все забыли!
Прошу прощения. В этом месяце, вроде, обещали повышение?
Да повышают совершенно потухшим голосом подтвердила она, вы случайно, не вздумали где подрабатывать? быстро спросила она с тенью надежды.
Что вы! Денег хватает на всё.
Жаль здоровья она так и не закончила, бросила трубку, оставив мысль недосказанной.
В девять часов Иван Степанович садился за скромный завтрак со своим праправнуком Сергеем, который давно не жил у него, но всё равно приходил без стука у него был свой ключ.
Переступая порог, Сергей обычно первым делом хватал рулетку: то кухню измерить, то ванну или коридор. Потом чертил на листке бумаге эскизы и придумывал, что бы тут перестроить.
Сегодня пришёл без привычной рулетки.
У деда на серванте есть, ещё твой дед оставил, сказал Иван Степанович с лёгким смешком, ставя чайник.
Сергей бросил многозначительный взгляд на сервантик и сел завтракать ведь такому омлету, как у прадеда, никто не научился.
В десять Иван Степанович вышел во двор перекурить.
О, Иваныч, ты всё дымишь, крикнул сосед, увидев его на лавочке.
Знаешь, что от курева только собрался поучать, но осёкся, вспомнив, что перед ним долгожитель, который курить начал примерно тогда, когда люди обычно уже заканчивают
Мы вот с семьёй в Москву сегодня.
В Москву? Чего там делать?
Да метро посмотреть, на Красную площадь сходить, на Ленина взглянуть, пока не убрали.
А что его смотреть, Ленин как Ленин.
А ты сам-то видел его?
Видел, как приехал к нам раз в деревню.
В гробу?
Нет, в купе спального вагона.
Тебе вообще-то сколько лет?
Восемнадцать только исполнилось, с ухмылкой прищурился старик, затянувшись сигаретой.
Не может быть
Может, я просто на второй срок остался, подмигнул Иван Степанович.
Ну, с совершеннолетием тебя, Иваныч!
Спасибо, кивнул тот и пошёл домой.
Часов в одиннадцать позвонил директор мобильного оператора и чуть не плача просил сменить тариф: у Ивана Степановича был древний тариф, который уже был единственным в стране, и по расчётам оператор платил ему самую малость.
К пяти часам Иван Степанович отправился в магазин. В день рождения крупнейший гипермаркет дарил скидку в проценте, равном возрасту. Иван Степанович, не теряя времени, купил себе торт, килограмм яблок да большой телевизор с широкой диагональю.
Сдачу получил в гривнах, на удивление весомую, и нанял за неё такси с грузчиком.
Часам к семи позвонили из местного морга с деликатной просьбой забрать наконец свой страховой полис и старые тапки, которые никуда не годятся.
К восьми на огонёк собирались гости. Иван Степанович накрыл стол, включил новый телевизор, разлил по рюмкам домашнего вина.
Тосты были лаконичными: мало кто уже находил слова для столь достойного возраста, просто поднимали бокалы по очереди в молчаливом уважении.
К десяти приехала полиция попросить вести себя потише, ведь за стеной проживают пожилые люди. Сам именинник открыл дверь, чем вызвал у молодых блюстителей порядка временное смущение: вот уж где долгожители
Заснуть Иван Степанович смог только к полуночи, когда уставшая от праздника родня разъехалась по домам и больницам.
Улыбнувшись пустой комнате, он снял с пальца тонкое золотое кольцо, осторожно положил его под подушку. На кольце была надпись, заказанная когда-то его женой «Живи за нас двоих».
И он старался пока получалосьОн закрыл глаза, ощущая под подушкой тёплый металл и тяжесть прожитых дней, в которых хватило места и радости, и боли, и шуткам со смертью.
В старом доме тишина казалась плотной, как пуховое одеяло. За стеной раздавалось похрапывание соседей, а в коридоре мерцал ночник, отблескивая на новом телевизоре и бликуя на стекле серванта.
«Ну что, Матрёна» выдохнул он в темноту, словно подмигивая жене, «ещё поживём».
Уже скользя в сон, он вдруг вспомнил, что утром его непременно снова навестит Сергей (и, возможно, принесёт новую рулетку), Лидочка из Пенсионного фонда не удержится и позвонит, а может, снова разбойничий смех соседа разнесётся под окнами.
Иван Степанович улыбнулся.
Пульс времени, словно старые часы в гостиной, всё ещё было на что завести.
