ДНЕВНИК: КОРОБКА С ИСЧЕЗНУВШИМИ ОБЕЩАНИЯМИ
В последнее время мне всё чаще кажется, что у нас дома есть кто-то ещё, кроме меня и Андрея. Нет, не призрак к привидениям я отношусь серьёзно, им точно не до шалостей. А тут какая-то суета, настоящая домашняя чертовщина. Домовой, иначе не скажешь.
Всё началось с исчезновения моих спортивных носков: белых с синией полоской, которые всегда лежали в ящике на виду. Иногда не могу понять сама себя: почему они так часто попадались мне на глаза и напоминали о забытых походах в спортзал? А потом оба пропали. Один сначала, другой на следующий день.
Через неделю обнаружила их на том же самом месте, только аккуратно свернутыми улиткой, а сверху обрывок сероватой бумаги с печатными, чуть корявыми буквами:
«Ты не вспоминала о нас 127 дней. Мы считали».
Это твоя работа? спросила я у Андрея, который как раз читал новости на Яндексе. Намекаешь, что пора худеть?
Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, и уверил, что здесь ни при чём.
Ладно, допустим… пожала я плечами, хоть до конца и не поверила. Андрей всегда с подвохом шутить умел.
Потом исчезла любимая заколка для волос та самая, что лежит на трюмо в коридоре. А через пару дней и моя помада, которую берегла для особо важных случаев.
Отыскались обе в кухонном шкафу между пачками гречки и макаронами. С записками.
На заколке:
«Ты бы уже решила: носить тебе длинные волосы или обрезать. Надоело меня месяцами забывать, а потом вспоминать ни с того ни с сего».
На помаде:
«А когда в последний раз был этот особый случай? Я же засохну!».
Это уже не шутки, прошипела я, дёрнув Андрея за плечо он дремал на диване перед обедом.
Ты что, с ума сошла? вспылил он, Я бы до такого не додумался!
Логично. В душе стало неспокойно, даже боязно.
Я начала обращать внимание на мелочи, порой по нескольку раз возвращалась перепроверить, ничего ли не переместилось. Пару раз даже думала, что у меня провалы в памяти сходила к врачу, сдала анализы. Терапевт только рассмеялся: «У вас память лучше, чем у меня, Мария Владимировна!»
Но вещи продолжали пропадать: любимые ручки, полосатая блузка, крем для рук. И апогей связка ключей от дачи в Буче. Андрей потом неделю казался мрачнее тучи: «Как теперь на дачу ездить будем?»
Я стала дерганой, нервничала по пустякам, могла трижды положить телефон в сумку и снова проверить, там ли он.
В одну субботу решила разобрать свою гардеробную этот день давно просился. Открываю пустую коробку из-под сапог и вижу: все пропавшие вещи сложены аккуратно, будто в комиссионном магазине.
Блузка, обнявшая короткую плиссированную юбку. К записке:
«Помнишь, как ты любила танцевать? Забыла?»
Ручки, разобранные по цветам:
«Ты нас постоянно кусала в стрессе. Дай нам спокойно жить».
Ключи с брелоком, словно взявшись друг за друга:
«На даче давно никто не бывает, вот мы и пошли погулять. Но в отличие от некоторых, сами вернулись».
Я сидела в полном замешательстве. В обрывках бумажек было что-то язвительное, местами даже мудрое, чуточку грустное. Будто писала их я сама, но в другой жизни, где хватает времени пообщаться даже с вещами.
Уже собиралась сложить коробку, как заметила на дне ещё один серый квадратик. Без вещи, только записка.
Буквы были дрожащие, будто кто-то плакал:
«Ты же обещала той девочке в зеркале стать художницей.
Я та девочка.
Мне очень одиноко тут, в коробке с пропавшими обещаниями и несбывшимися надеждами».
Я долго сидела на полу, прислонившись к полкам, и вспоминала.
Вот я в детском саду в Сумах, рисую на альбомном листе домик, солнышко, папу и маму с Лизкой сестрой.
Урок рисования в школе восхищение, как акварель ложится на мокрую бумагу.
Запах масляных красок в изостудии, музей, отклик мазка на холсте.
Я всегда думала вот она, жизнь.
Потом хобби, что-то на досуге.
Потом пропало это тепло, как и мои носки, ручки, ключи.
Я провела пальцем по последней записке. Бумага будто теплее, дрожит в руке или это я вся дрожу.
Разве ещё один поход по ТЦ или очередной сериал важнее мечты?
Не могла уснуть: крутилась, перебирала в уме вещи и мысли. В два ночи, тихонько выбралась из-под одеяла.
Ты куда? сонно пробормотал Андрей.
Спи, Андрюш, прошептала я.
В гардеробной, среди коробок, лежала старая акварель и кисти. У зеркала я встретилась взглядом с той самой девочкой. Грустный, испуганный, но живой и всё ещё ждущий чуда.
