Иван Андреевич проснулся…
Если честно, день начинался даже лучше обычного. Когда тебе уже разменялось за сто восемнадцать, сам факт пробуждения уже целое событие.
С утра, по заведённому за много лет порядку, начинался осмотр: открыл левый глаз видит, потом правый помутнел маленько. Промыл, закапал опять всё в порядке, будто шестерёнки смазал.
Потянулся, согнул то, что ещё не отказывает, а остальное протёр, да маслица подлил. Проверил, как шея крутится, плечи повернул туда-сюда, закряхтел от удовольствия. Сделал пару топотков, ладонями по коленкам хлопнул, вздохнул готов встречать очередной день.
В восемь часов, по расписанию, зазвонил телефон звонили из Пенсионного фонда.
Лидия Сергеевна, здравствуйте, прохрипел в трубку именинник.
Доброе утро, Иван Андреевич, с тоской ответила Лидия Сергеевна, как вы себя сегодня чувствуете?
Жаловаться грех, усмехнулся старик в ответ.
Ай-ай-ай, жаль. Меня из-за вас в этом году уже в пятый раз пожурили! Сегодня ведь, как тридцать лет вы только государственную пенсию получаете накопительную давно уже не выдаём!
Простите уж, виновато пробормотал старик, слыхал, с этого месяца прибавка?
Есть, совсем поник её голос, как у грустного клоуна, только вот, может, вы где-то ещё подрабатываете? тонко намекнула она.
Увы, рассмеялся дед, денег хватает на всё.
Что ж… Всего… она не договорила, трубку повесила.
Часам к девяти Иван Андреевич садился завтракать со своим праправнуком он с ним не жил, но всегда приходил, открывая дверь своим ключом. Только зайдёт, первым делом всё измеряет кухню, то ванную, потом сидит, бумаги шуршат, рисует, стоимость ремонта высчитывает, мебель чертит.
Сегодня без рулетки явился забыл.
Возьми с серванта, подсказал Иван Андреевич, она ещё от твоего деда осталась, усмехнулся и заварил чай в большой эмалированной кружке.
Правнук лишь вздохнул, да начал уплетать знаменитую яичницу прапрадеда.
К десяти Иван Андреевич вышел с сигаретой на крыльцо.
О, Андреич! Опять дымить взялся? окликнул сосед, знаешь, что курение-то вызывает…
Слово его застряло в горле, уж больно бодр был старец, который начал курить примерно тогда, когда другие уже начинают умирать из-за «вредных привычек».
А мы сегодня в Санкт-Петербург поедем.
Да что там делать?
В метро покатаемся, на Невском погуляем, Исаакия посмотрим, пока стоит.
Да видел я, чего на него глядеть! Колонны как колонны Петербург как Петербург.
А ты сам-то бывал там?
Конечно, приезжал однажды в наше село.
В гробу?
Да нет, в купе.
Слушай, а сколько тебе лет-то?
Вот на днях восемнадцать стукнуло, старик улыбнулся, дым пустил.
О-о, с совершеннолетием тебя!
Благодарю, махнул рукой и домой ушёл.
В районе одиннадцати звонил директор «Билайна», со слезами уговаривал сменить тариф: старый, на котором сидел Иван Андреевич, остался лишь ради него, а в рублях был на столько ничтожен, что оператору даже приходилось чуть-чуть приплачивать.
В пять часов Иван Андреевич отправился в супермаркет. В день рождения там действовала скидка в процентах, равных возрасту: сто восемнадцать! Приобрёл он торт, килограмм яблок и плазменный телевизор. На сдачу вызвал такси и парочку грузчиков.
В семь часов с морга позвонили просили наконец забрать страховой полис и тапки.
В восемь часов появились гости. Иван Андреевич накрыл стол, новый телевизор включил, всем по рюмочке вина налил. Тосты шли с натяжкой: никто не знал, что такому человеку пожелать, так просто вставали и кивали.
В десять часов пожаловала полиция попросить соблюдать тишину: за стенкой, дескать, пожилые люди живут. Дверь им открыл именинник у служителей закона даже в голове что-то щёлкнуло.
Ложился Иван Андреевич ближе к полуночи. Гости разъехались кто домой, кто в поликлинику. Оставшись в одиночестве, он улыбнулся, снял с пальца старое золотое кольцо, что супруга заказала перед самой её смертью. На внутренней стороне было выгравировано: «Живи за нас двоих».
Так он и делал…
