ТОТ САМЫЙ МАРТ
Март это не просто месяц, это ежегодный экзамен на психическую устойчивость, причем с заданиями на выживание.
Особенно когда твоя любовь такая же непредсказуемая, как прогноз погоды: то весна, то прямой эфир апокалипсиса, то просто кто-то разлил серую гуашь по всему Киеву.
Роман Олега и Вари начался именно в марте, и это, как ни странно, многое объясняло.
Другие знакомились под цветущей вишней, а у этих всё пошло иначе: Олег случайно окатил Варю водой из огромной лужи, а она вместо слёз целилась ему в лобовое стекло снежком, будто туда закатили камешек из Подола.
Это была любовь с первого рикошета.
В марте по Киеву ходить на свидания нужно в резиновых сапогах, желательно с прорезями для страховки.
Пойдем гулять?
томно говорил Олег в трубку.
У меня лодки нет, резонно парировала Варя.
Тогда я тебя донесу до следующей суши.
Их прогулки напоминали тренировки водолазов: Олег, как героический спасатель, переносил Варю через водоемы весенней каши, а она держала над ним зонт, который при каждом порыве ветра порывался улететь в сторону Львова, вместе с их надеждами на сухие носки.
Знаешь, размышлял Олег, хлюпая правым ботинком, во всем этом есть глубина чувств.
Смотри, мы как те две утки на Оболонском озере.
Утки укатили в Херсон еще в октябре, Олег.
Мы как два заблудившихся пингвина, которые промахнулись мимо Арктики.
Любовь у них была странная проявлялась в мелочах.
Глубокое чувство в марте это не кольцо в бокале шампанского (там плавает льдинка), а последняя таблетка «Терафлю», которую делили пополам.
Это тебе, поздравил Олег, вручая Варе половинку жёлтого порошка.
От сердца отрываю.
А почему она в шерсти от кота?
Это приправа.
Для иммунитета, как у бабушки под Борисполем.
Варя смотрела на Олега: в нелепой шапке с помпоном, с красным носом и безумным блеском в глазах.
И понимала вот он, тот самый баг Вселенной, когда система выдаёт ошибку и соединяет двух людей, способных ржать, даже когда у обоих температура под сорок (для мужчины почти катастрофа).
Самый романтичный момент случился в конце месяца.
На улицу наконец выползло солнце, заставив раскрыться всё то, что зима старательно маскировала под снегом.
Киев выглядил как декорация к фильму «Восстание дворников».
Олег и Варя стояли на мосту.
Ветер дул так, что казалось, сейчас снимет с Олега куртку и унесёт её в Черкассы.
Варя, начал он, перекрикивая весенний гул, я хотел сказать Ты для меня как как первый подснежник!
Такой же бледный и пробиваешься сквозь мусор?
уточнила Варя, поправляя шарф, который уже три раза обмотал её голову.
Олег замялся.
Нет, такой же стойкий.
Несмотря на этот март, ты всё еще со мной.
Даже после того, как я уронил твой телефон в сугроб, который оказался лужей.
Варя посмотрела на него, чихнула (синхронно с проезжающим трамваем) и засмеялась.
Ладно, герой-подснежник.
Пойдем домой.
Я купила килограмм лимонов и посмотрела рецепт глинтвейна.
Если переживём воскресенье я официально признаю нашу любовь культурным памятником Киева.
Они шли по улице, обходя айсберги на тротуарах.
Любовь была глубокой ровно по колено, столько воды сейчас было на их лестничной площадке.
Но им было всё равно.
Ведь в «тот самый март» главное не чистота ботинок, а чья рука сжимает твою, когда вы вместе скользите в неизбежный апрель.
Прошёл год.
Наступил новый «тот самый март».
Киев снова выглядел как декорации для «Водного мира», снятого на бюджет десяти гривен.
Олег и Варя стояли перед огромной лужей, которая за ночь захватила весь двор.
Соседи уныло жались к забору, балансируя на ледяных кромках, а пенсионер наблюдал за небом, надеясь если не на спасательный дрон, то хотя бы на голубя с веточкой вербы.
Олег, Варя взглянула на свои новые белые кроссовки, купленные в приступе весеннего оптимизма.
Мы ведь взрослые.
У нас есть ипотека, работа и годовой отчёт.
Мы не можем просто взять и
Можем, перебил её Олег и, как фокусник, достал из-за спины пару ярко-жёлтых резиновых сапог с утятами.
Вчера купил.
Твой размер.
Варя вздохнула.
Глубокая любовь это когда твой человек знает не только твой размер ноги, но и уровень готовности к весенней деградации.
Через пять минут они стояли в центре лужи.
Вода плескалась, солнце отражалось в грязных льдинах, а прохожие смотрели на них с опаской, словно они сбежали из очень доброго, но весьма закрытого учреждения.
Знаешь, Варя подпрыгнула, подняв фонтан брызг, который оросил соседа в норковой шапке.
Такой отличный старт весны!
Это код “Жёлтая уточка”, серьёзно ответил Олег.
Мир хотел утопить нас в депрессии, но мы с непромокаемыми пятками к любым испытаниям готовы.
Они стояли посреди этого весеннего хаоса нелепые, мокрые, но абсолютно синхронные.
Это была странная любовь, понятная только тем, кто умеет находить дно там, где другие видят только грязь.
Олег обнял её, и солнце припекло так сильно, что от их курток пошёл лёгкий пар.
Кажется, мы горим, заметила Варя.
Нет, улыбнулся Олег, мы просто наконец-то прогрелись.
В этот март они поняли главное: если жизнь подсовывает лужи покупай самые яркие сапоги и учись танцеватьА когда они уже собирались уходить, Варя неожиданно остановилась и, глядя на свои сапоги с утятами, произнесла тихо:
Может, однажды мы доплывём в март без промокших носков, Олег.
Олег усмехнулся, посмотрел вокруг на город, пытающийся расцвести несмотря ни на что, и на Варю, свою проверку на прочность и свою весну до самых глубин лужи.
Может быть.
Но тогда я куплю тебе кроссовки с встроенным спасательным кругом.
На всякий случай, чтоб не потеряться друг в друге, даже если всё вокруг снова утонет.
И они пошли дальше не спеша, в шлёпающих сапогах, оставляя за собой цепочку солнечных бликов на воде и невидимую линию через март, из года в год, через холод и хаос, через смех и любовь, который всегда выдерживает весенний экзамен.
Никто из прохожих не заметил, как на этом месте, точно посреди самой глубокой лужи Киева, вдруг распустился маленький подснежник.
