ОДИНОЧЕСТВО НА ДВОИХ
Тридцать восемь лет назад Лидия привезла будущего мужа Сергея знакомиться с родителями в семейную «хрущёвку» харьковской многоэтажки. Пришла сообщить, что собираются расписываться.
Отец с матерью всё поняли с порога, когда увидели смущённого, немного топорного парня. До этого Лидия никого к родителям не приводила, всегда отмахивалась:
Зачем зря светить ухажёров? Вот если серьёзно зазнаюсь познакомлю.
Потому рассматривали Сергея придирчиво, будто через толстое оконное стекло зимним утром: сидит неловко за столом, мямлит что-то себе под нос, а вокруг всё будто двоится. Лидия зачем-то вышла к кухонной раковине, отец за ней, с сигаретой и пустой чашкой.
Не дело ты затеваешь. Не твоё это. Не смей выходить за него, пробурчал он, глядя мимо, в окно на убегающие по двору кошкины следы.
Это почему? возмутилась Лидия, вставая в позу. Потому что тракторист?
Да не в профессии дело, хотя и это тоже. Ты девочка из военной семьи, высшее образование, а он… деревенский парень, ладно уж трудяга, но примитивный, Лида. О чём вы с ним разговаривать будете? Какой там общий мир? Он в своём, ты в своём. Всегда между вами будет стоять невидимое слово: «ум».
Пап, брось. Это старые забобоны. Главное любит меня, упрямо буркнула Лидия. Догоню, подтяну его по учёбе, всему научится со временем.
Думай сама. Помнишь: «Кто родителей не слушает век мается»? Сама потом пеняй…
Свадьбу сыграли на подоконнике: пять тортов, дед с баяном, бабушкины голубцы и чай из пузатого самовара. Быт начал закручиваться по спирали, конфеты-цветы быстро сменились тревогами житейскими.
Сергей, после долгих Лидиных уговоров, поступил в техникум заочно, но так и не смог втянуться. Лидия писала за него контрольные, копалась ночами в электротехнике и программе, которой терпеть не могла. Сергей пару раз метнулся на сессию, да и бросил всё со словами:
На кой чёрт мне твоя учёба нужна? Хочешь учись.
Лидия убеждала, уговаривала, но тот только плечами жал: всё знаю, чего напрягаться из-за ерунды?
Ну, хочешь так твоё дело, махнула рукой Лидия, решив, что ничего страшного не глуп же! Книги из её шкафа все перелистал, по политике балаболит, на заводе его уважают. Деревней, правда, от него пахнет за версту, но ради любви терпеть можно всё.
Прошли годы, и жить вместе стало сложнее. Сергей перестал чего-либо спрашивать и слушать жену, всё время пытался принизить, показывал, кто тут «мужик». При гостях резко высказывался, обсуждал личное, что Лидии казалось недопустимым. Говорил с таким самодовольством, что у неё даже спина замирала.
Оказалось, муж не способен решать даже маленькие проблемы. Всё ложилось на Лидины плечи. А Сергей только и говорил:
Захотела ремонт делай! Холодильник нужен покупай! Стеклить балкон? Это твоё дело, мне всё равно!
Единственное место, где Серёжа чувствовал себя дома, огород на даче. Там он мог часами копать землю, рассаживать картошку и разговаривать с воробьями. Больше ничего.
Кто-то скажет: «И так много». Но дача три месяца в году, а всё остальное время Лидия и жена, и муж, да ещё и сама себе подруга.
Молодой она этого не чувствовала, со временем груз становился всё тяжелее, а муж, привыкший прятаться за женскую спину, меняться не хотел зачем, если и так всё по полочкам?
За всю жизнь Сергей не принес жене тюльпана на восьмое марта, и однажды с серьёзным выражением лица заявил:
Я тебя дважды наградил, вон они по квартире бегают.
Так он говорил о дочерях.
Лидия не спорила, принимала всё, как есть, даже оправдывала: ну, не умеет делать подарки не его это Переживу и без букетов.
В быту Сергей был тяжёлым человеком: не любил общаться, порой даже не умел складывать слова в светлые фразы. Знакомые посмеивались: твой муж разговаривать умеет? Лидия шутила в ответ, а в душе знала не любит он людей. Всех Лидиных друзей ругал, про родню отзывался резко, а своих так и не нажил.
Лидия не только домом управляла, но и неплохо зарабатывала, всегда выкручивалась, искала подработки, даже когда всё рушилось вокруг. Сергей на работу ходил и с него довольно.
С годами Лидии стало страшно ясно: им не о чем поговорить. Ни фильм, ни музыка, ни книга не связывали их, они смотрели в мир разными глазами. Всё, что нравилось ей, Сергей высмеивал; что смотрел он, она выдержать не могла и пятнадцати минут. О вкусах даже говорить не стоило.
И характеры разные: Лидия всю себя готова отдать детям, друзьям, он только в своё удовольствие живёт. В итоге: у каждого свой ужин, разные комнаты, чужие интересы живут как на двух островах, только дети выросли, разлетелись, а тридцать с лишним лет прошли и вроде вместе, а всё поодиночке.
Сергей думает, что жена его зазналась, не уважает, не ценит, а ведь должна… потому и выкладывает свои правды по пятницам за рюмкой: о родителях, которых давно уже нет, о её родне, обсуждает каждое слово. Грубит, унижает, с удовольствием строит себя барином, а жену прислугой.
А как протрезвеет не понимает, отчего жена с ним разговаривать не хочет.
Я же тебе правду сказал!
Не объяснить ему, что правды бывают разные.
Вот и сидит сейчас Лидия у меня на кухне, плачет и сквозь слёзы рассказывает:
Устала… Вся жизнь прошла на минном поле, всё на компромиссах, всё ходишь по осколкам… Хочется выть. И куда идти? Да никуда. Разведусь он не уйдёт. Сгрызёт по капле. А как соберётся «на грудь принять», так вся пьянь с двора приползёт на наш порог. Притом, дом жалко бросать, столько сил в него вложила.
Знаешь, пока дети были дома, так остроты не чувствовалось. А сейчас вдвоём невыносимо. Два чужих человека на кухне, два взгляда сквозь лёд. И ведь прожили тридцать восемь лет…
Отец был прав. Интеллект всегда стоял между нами.
