Я вымотан до предела. И нет, речь не о какой-то абстрактной моральной усталости. Это было и физическое, и душевное, и, самое главное, финансовое истощение из-за необходимости содержать двух взрослых людей, которые, похоже, решили навсегда остаться подростками. Им уже за двадцать, со здоровьем у них всё прекрасно, у каждого последний айфон, фирменные костюмы, доставка еды на дом и квартира в центре Киева, где они живут словно в элитном отеле. Просыпаются часов в три дня, идут на кухню посмотреть, что есть перекусить, и если ужин им не по нраву морщатся, молчат или крутят носом. Не спрашивают, сколько это стоит. Не поблагодарят. В делах по дому не участвуют. Только требуют.
Уже много лет не учатся. Начинали разные факультеты, бросали на полпути, потому что «это не их». Курсы так и не закончены. Проекты только разговоры в компании и видимость, что что-то идет. Любая попытка заканчивается одинаково: оправдания, притворная усталость и абсолютная уверенность, что последствия лягут на меня. Работать не хотят, ведь «найти что-то подходящее невозможно», а на обычную работу им идти стыдно. Считают унижением начать с низов, но не стесняются жить на всём готовом за чужой счет.
В этой квартире коммуналку они никогда не платят. В магазин не ходят, даже мыло не покупают. За свет, воду, интернет, мобильную связь, подписки всё плачу я, исключительно я. Если что-то сломалось звонок: «Пап, у нас тут что-то не работает». Не починить а сообщить. Если одежда чистая, значит, кто-то постирал. Если еда есть кто-то приготовил. Если порядок кто-то навёл, будто они здесь просто временные постояльцы.
Но и этого мало еще критикуют. Критикуют мой характер, мой график, мои решения, мой тон, как я говорю, даже усталость высказывают мне в упрёк. Раздражаются, если я ставлю границы. Шутят, когда говорю о самостоятельности. Считают, что преувеличиваю, когда прошу убрать комнату или хоть мусор вынести. Смотрят с презрением, если говорю «денег больше нет», будто я обязан обеспечивать им уют и покой.
Горькая правда в том, что дело не в отсутствии возможностей, а в полном отсутствии воли. Они не потерялись в этом мире они уютно устроились, живут, будто так и должно быть. Для них родители это ресурс, а не люди. Семейные деньги просто обычное дело, а не результат чьего-то труда. И все эти годы я сам способствовал такому положению вещей, путая заботу с терпением, а любовь с вседозволенностью.
Но сегодня, наконец, до меня дошло: воспитание это не держать всю жизнь, а любовь не значит разрешать выкачивать из себя все силы. Я не для того становился отцом, чтобы до конца дней обеспечивать взрослых бездельников, требующих только прав. Передозированная забота тоже развращает. И молчание воспитывает неверно. Если они выберут остаться ленивыми это будет далеко от моего дома, от моего труда и моего покоя. Родительство не пожизненное рабство. Я тоже имею право отдохнуть от детей, так и не пожелавших стать взрослыми.
Мой личный урок: даже самая большая любовь должна знать границы; пора научиться говорить «нет» тем, кто не ценит ни твоё время, ни твой труд, ни твою жизнь.
