Сегодня я решила записать свои мысли может, станет легче. Я переехала к нему с надеждой на новое начало, на построение общей жизни, а в итоге оказалась спящей на диване в «своём» же доме. Когда я согласилась жить с Артёмом, то верила, что мы будем создавать уют вдвоём. Оставила свой район в Санкт-Петербурге, привычную жизнь, многие вещи, взяла только одежду, мечты и ощущение, что у нас будет наш дом для двоих.
Артём жил в небольшой однокомнатной квартире на окраине города. Он уверял меня, что это временно, что переедем в более просторное жильё, как только появится возможность. Я доверилась ему.
Первые месяцы были действительно хорошими: мы засыпали вместе, ужинали, смотрели фильмы по вечерам. Было тесно, конечно, но в этих стенах было место для нашего счастья. Всё изменилось в тот день, когда Артём пришёл с вестью: у его мамы начались финансовые трудности, а его сестра Лидия осталась без жилья. Он сказал, что они поживут у нас всего «несколько дней», пока не найдут решение. Не хотела казаться эгоисткой и согласилась.
Но эти «пару дней» незаметно превратились в недели. Спальню отдали маме Артёма и Лидии «Маме нужно спать на кровати, она взрослая», сказал он. Лидия забрала весь шкаф и облюбовала ванную, будто сама здесь хозяйка. А я с вещами перебралась на раскладной диван в гостиной. Сначала я успокаивала себя всё временно, но никто даже не заикался о переезде. Каждый вечер стелила себе диван одеялами, утром складывала постель, чтобы гостиная вернула вид «обычной».
Появились новые трудности. Личного пространства не стало, негде хранить свои вещи, нигде побыть одной. После тяжёлого рабочего дня возвращалась усталой, но даже расслабиться негде мой угол превратился в проходной музей. Мама Артёма вечно высказывала своё мнение как я готовлю, во что одета, когда возвращаюсь. Лидия не работала и вставала уже после полудня, оставляла за собой гору грязной посуды, словно я здесь лишняя.
Больше всего больно было оттого, что Артём даже не пытался меня поддержать. Ни разу не сказал что я заслуживаю угол и право на отдых. Границы это словно вообще не про нас. Напротив, он твердил о терпении, о понимании, просил «не устраивать истерик». В одну из ночей, когда моя спина уже не выдерживала дивана, я сказала, что нужно что-то менять я не могу вечно жить как гостья. Он ответил: «Это моя мама, это моя семья». Тогда я поняла в этот список я не попадаю.
Я поговорила с мамой и вернулась в родную квартиру. Иногда Артём звонит, настаивает, что мы можем быть парой, но «не обязательно жить вместе». А я сама не знаю, что теперь чувствовать. Может, мне нужно время понять, хочу ли я строить что-то с тем, кто так легко вычеркнул меня из своей семьиКажется, я снова учусь быть собой. Беру чашку кофе, смотрю в окно за городом идет мягкий утренний дождь. Меня не беспокоит, во что я одета, и никто не ждет, когда я уберу за ним посуду. Я снова могу расставить книги по порядку, заснуть на своей кровати, вспоминать запах петербургских улиц. Я будто возвращаю себе жизнь по маленьким кусочкам.
Поначалу я сетовала на одиночество. Но теперь в этом одиночестве есть что-то родное. Я улыбаюсь собственным мыслям, разрешаю себе мечтать, строить новые планы только свои. Открываю окно и вдыхаю сырой ветреный воздух. Я знаю, что еще не привыкла быть одна, но точно решила: больше не соглашусь быть лишней в чьей-то семье. Пусть мой дом будет началом для новой, лучшей жизни, в которой на первом месте буду я и мои границы значимы.
Я ставлю чашку на подоконник, слушаю, как за окном стучит дождь, и впервые за долгое время чувствую: дома.
