Вон отсюда, деревня!
На моём юбилее в элитном ресторане таким нищим делать нечего, свекровь выгнала моих родителей за дверь но то, что произошло дальше, потрясло всех такого никто представить не мог
И кто же это к нам пожаловал?
Валентина Алексеевна осмотрела моих родителей так, будто увидела таракана на своей тарелке с красной икрой.
Охрана!
Немедленно выведите этих людей из зала!
На моём юбилее в Метрополе им не место!
Мама побледнела, крепко ухватилась за руку отца.
Тот сжал челюсти я знала этот взгляд с детства.
Так он смотрел, когда сосед-пьяница пытался у меня отнять велосипед.
Валентина Алексеевна, это мои родители, я поднялась из-за стола, колени тряслись.
Я их пригласила.
Вот и выведи их обратно в свою как же там ваша деревня называется?
Гадюкино?
свекровь скорчила презрительную гримасу.
Посмотри на них!
Отец твой в пиджаке с барахолки, а мать Господи, что это на ней платье с китайского рынка за шестьсот гривен?
Пятнадцать лет назад я приехала в Киев из маленького украинского городка с одним чемоданом и мечтами во весь рост.
Родители продали корову Розочку, чтобы оплатить мне первый год общежития.
Мама тогда плакала на вокзале, сунула мне в карман последние тысячи гривен “на всякий случай”.
Отец только крепко обнял и прошептал: “Учись, дочка.
Мы в тебя верим”.
Я действительно училась как одержимая.
Днём университет, вечером работа: официантка, промоутер, курьер что угодно, лишь бы не просить денег у родителей.
Я знала: каждый рубль им даётся с трудом.
Мама трудилась санитаркой в районной больнице за пятнадцать тысяч гривен, отец был слесарем на заводе, который то работал, то простаивал.
А потом появился Артём красивый, уверенный в себе, из обеспеченной семьи.
Я влюбилась, как бывает только в молодости, с первого взгляда.
Он красиво ухаживал: цветы, подарки, рестораны.
Когда сделал предложение я была на седьмом небе от счастья.
Только свадьбу давай без твоих деревенских причуд, сказал он.
Мама всё сама организует.
С твоими познакомимся как-нибудь потом.
“Потом” растянулось на три года.
Валентина Алексеевна устроила роскошный банкет в честь своего шестидесятого юбилея.
Двести гостей, ресторан с мишленовской звездой, живая музыка.
Я умоляла Артёма разрешить пригласить родителей.
Ну хоть в этот раз, прошу Они мечтают побывать на семейном празднике.
Мама уже платье новое купила.
Хорошо, нехотя согласился он.
Но предупреди никаких сцен и стеснять нас не надо.
Родители приехали междугородним автобусом четырнадцать часов в дороге.
Я хотела встретить их на вокзале, но Валентина Алексеевна закатила истерику: “Как это бросить подготовку к моему юбилею ради каких-то гостей?”
Мама надела своё лучшее платье синее, с кружевным воротничком, специально купленное к празднику.
Отец достал из шкафа свой единственный выходной костюм тот самый, в котором когда-то женился.
Они вошли в зал несмело, оглядываясь по сторонам.
Я бросилась им навстречу, но Валентина Алексеевна преградила путь.
Охрана!
Что, все спят?
Я русским языком объясняю чтобы этих нищих тут не было!
Мы не нищие, отец сделал шаг вперёд.
Мы родители Анюты.
Приехали поздравить вас с юбилеем.
Родители?!
расхохоталась Валентина Алексеевна.
Артём, ты это видел?
Твоя жена притащила сюда колхозников!
Посмотрите, вот от кого мой сын собирается детей заводить!
Зал притих.
Все ровно обернулись.
Мама расплакалась, прижимая к груди сумку с подарком вышитой своими руками скатертью, на которую трудилась три месяца.
Пошли, Маруся, отец обнял маму.
Нам тут не место.
Подождите!
я наконец вышла из оцепенения.
Мама, папа, не уходите…
Анюта, выбирай, холодно сказал Артём.
Или твои родители уходят, или ты вместе с ними.
Навсегда.
Я посмотрела на мужа.
На улыбающуюся, как гиена, свекровь.
На гостей с блестящими глазами.
А потом на родителей.
Мама пыталась украдкой вытереть слёзы.
Отец стоял прямо, но я видела, как дрожат его руки.
И в один миг всё стало на свои места.
Знаете что, Валентина Алексеевна?
я подошла к родителям, взяла их под руки.
Ваш ресторан можете себе приберечь.
Мои родители вырастили меня честной.
Они продали последнее, чтобы я училась.
А вы что сделали в жизни, кроме удачного замужа за толстосумом?
Как ты смеешь!
заорала свекровь.
Смею!
я сняла обручальное кольцо и бросила на стол перед Артёмом.
Три года я терпела ваши унижения.
Стыдилась своих родителей.
Убеждала их, что у нас всё гладко А мама моя в подмётки вам не годится!
Она всю жизнь шагала, чтобы прокормить нас, а вы только и умеете, что тратить деньги мужа на шубы да украшения!
Анна, прекрати истерику!
закричал Артём.
Ты пожалеешь!
Единственное, о чём жалею, что потратила три года на вашу семью.
А вы, гости, просто стадо баранов.
Сидите тут, ешьте икру и смейтесь над честными людьми.
Тьфу!
Мы втроём вышли из зала.
Мама всхлипывала, отец молчал.
Перед выходом я обернулась в зале стояла гробовая тишина.
Валентина Алексеевна была алой как свёкла.
Артём сидел, открыв рот.
Доченька, что же ты наделала?
Мама схватила мою руку.
Вернись, извинись Где ты теперь будешь жить?
Поеду с вами, мамочка, домой в наше Гадюкино, я обняла их обоих.
Простите меня.
Простите, что стыдилась и не защитила сразу.
Дурочка ты наша, впервые за вечер улыбнулся отец.
Всегда знали, что ты к нам вернёшься.
Мы уселись в их старенькую “Ладу” оказывается, они приехали на ней, чтобы сюрприз сделать.
Мама достала из сумки термос и бутерброды с домашней колбасой.
Я знала, что в этом ресторане толком не покормят, протянула мне бутерброд.
Ешь, дочка, пока дорога долгая.
Я откусила вовкус, слёзы покатились по щекам.
Ничего вкуснее никогда не было на свете.
Через месяц Артём приехал в Гадюкино.
Стоял у ворот, перебирал руками.
Мама хотела меня позвать, но отец остановил:
Пусть катится, дочка.
Не нужен нам этот городской павлин.
Артём уехал ни с чем.
Через полгода мне рассказали, что Валентина Алексеевна попала в больницу с инфарктом: муж нашёл себе молодую секретаршу и подал на развод.
Артём остался без денег, устроился менеджером автосалона.
А я?
Я открыла маленькую кондитерскую в Гадюкино.
Мама помогает с выпечкой, отец сделал ремонт.
По выходным к нам приходит полдеревни пить чай с пирогами.
И знаете что я счастлива как никогда.
Вчера мама сказала:
Хорошо, что всё так получилось, доченька.
А то смотрела на тебя тогда в ресторане не наша уж стала, чужая.
А сейчас опять наша Анютка.
Я обняла её, вдыхая запах домашнего хлеба и детства.
Настоящая жизнь не там, где дорогие рестораны, а там, где тебя любят не за статус, а просто за то, что ты есть.
