Ну вот, что, штамп в паспорте всё же крепче, чем сожительство?
посмеивались надо мной мужчины, когда всё вскрылось.
Я на тридцать лет окончания института идти не собираюсь потом мне только в депрессию впадать.
И пусть идут те, кто каждый год ходил, им не так заметно, как мы изменились, прокричала я в телефон своей единственной подруге Маргарите.
А что с тобой сейчас, боишься кого-то удивить?
удивилась Рита.
Мы ж вроде лет пять назад встречались, и ты тогда хорошо выглядела.
Или сильно поправилась?
Да при чём тут это, просто не хочу и всё, не уговаривай, Рита!
Я уже собиралась закончить разговор, надеясь, что Рита поймёт меня и пойдёт обзванивать других по списку, как обычно.
Но в этот раз она вцепилась крепко:
Надя, у нас и так почти никого не осталось.
Что, кто-то умер?
я невольно напряглась, ведь хоть я себя и считаю уже не особо молодой, но не настолько, чтобы наши ровесники уходили в иной мир.
Да нет, просто кто-то уехал из страны.
А умер у нас только Андрей Кущ, это было ещё двадцать пять лет назад, я рассказывала.
Так что не упрямься, соберётся весь наш поток, четыре группы, а будет-то всего человек тридцать.
Ты же сына своего уже женить успела?
Вот и можешь немного посвободней быть.
Рита продолжала говорить, а я снова вспомнила Андрея Куща.
У него всегда были тёмные круги под глазами, взгляд тяжелый, ребята из группы считали его слабаком.
А оказалось, сердце у него было слабое.
Андрей учился отлично, мечтал построить красивый вантовый мост в своём городе, но не успел.
А что успела я, Надежда?
Влюбилась в Игоря, который работал бригадиром на стройке, куда я и сама пошла после диплома.
Он вахтовал у нас в Питере, а потом уезжал домой в свой провинциальный город.
Мы встречались долго, Игорь даже всем представлял меня своей женой.
Говорил, что гражданский брак это честно, ведь живут из-за любви, а не из-за штампа в паспорте
А когда я узнала, что жду ребёнка, вдруг совпало Игорь на вахту не приехал.
Оказалось, у него трое детей, а жена заболела.
Из-за семейных проблем Игорь уволился, даже мне ничего не сказав.
Я поняла с человека, у которого трое детей и больная жена, ничего требовать нельзя.
Я ушла со стройки, пока никто ничего не понял.
Кроме пары смешков от мужиков:
Ну что, штамп всё же крепче!
Я ушла работать в продуктовый магазин рядом с домом, устроила меня туда соседка, знакомая по подъезду.
Договорились, что даже как мама я буду работать по два дня.
Мама согласилась сидеть с Димой, мол, коль так не везёт дочери в жизни.
Это ты сама меня так воспитала!
всё же накричала я однажды, мама меня совсем достала.
Думала, хоть ты в жизни толковой будешь, ведь вытянула тебя своими руками, а ты, Надя, несмышлёная!
кричала она.
Каково корни, таково и дерево отчего-то бросила я, тут же пожалела маму.
Потом мы обнялись, поплакали обе, но толку Куда деваться дальше
Мои мысли возвращались к тому, что звать в институтскую тусовку меня стали ещё лет пять назад, но я с тех пор ни разу не пошла.
О чём мне с ними говорить о семье своей, о заработках?
Я ведь тогда подрабатывала уборщицей в трёх местах: в подъездах жилых домов, в школе, в детсаде.
Что мне там рассказывать?
Да и им особо нечего со мной обсуждать
Я для Димки, сына своего, была готова на всё.
Он у меня был единственной отрадой.
Мама, когда Дима пошёл в садик, решила, что отработала свою вахту, и уехала к сестре в деревню воздух, мол, получше.
А мне через пару лет неожиданно повезло взяли по специальности на полставки.
Дима пошёл в школу, я всё успевала, даже из группы продлёнки забирала его сразу после обеда, и сыну даже завидовали.
Потом коллега стал ухаживать, но я быстро поставила границу: для сына чужой дядя чужой, отца не заменит, только лишние проблемы.
Со временем я на работе проявила себя, и когда сын подрос, получила ставку инженера.
Но даже тогда чувствовала себя ущербной.
Скромно одевалась, волосы не красила, за сорок появилась седина.
Казалось, не имею права быть счастливой, раз жила с женатым, чуть не разбила чужую семью.
Я не позволяла себе быть яркой, краситься, быть заметной чтобы никто не обратил внимание, снова не сломал судьбу.
В счастливый финал я не верила вокруг одни разведённые, а я чем лучше
Дима мой вырос благодарным жертвенность мамы его не испортила.
Он летом ездил к бабушке в деревню, помогал ей и сестре: огород копал, сажал картошку, буряк, морковь.
Поливал, полол, осенью копал картошку, закручивал банки с огурцами и вареньем.
С малых лет был крепкий, дрова колол, аккуратно складывал поленья.
Даже мама теперь говорила, что повезло мне с сыном а у них с одинокой Лизой идеальный внук.
Ну к чему мне теперь кафе и встреча с однокурсниками на тридцать лет окончания вуза?
Все эти мысли пронеслись в голове за секунды.
И вдруг слышу: Рита настаивает:
Ну запомни тогда: кафе напротив общаги, в пятницу, в три дня.
Приходи, хоть мне будет с кем поболтать, а то и у меня никого, придёшь?
Голос её дрогнул, и я, сама не зная почему, согласилась:
Ладно.
Приду
Положила телефон и теперь сомневаюсь.
Подошла к зеркалу, посмотрела на себя и опять потянулась к телефону, чтобы отказаться.
Но номер был всё время занят, а стыдно стало
Поздно вечером я открыла гардероб и достала синее платье, которое год назад купили мне сын с невесткой на его свадьбу.
Дима с Наташей тогда меня уговаривали, Наташка ездила со мной покупать, измотала примерками.
И это синее платье всем понравилось, даже мне.
Подобрали там же туфли, потом Наташа отвела меня в салон, покрасили волосы, сделали причёску.
Сейчас Дима с Наташей уже живут отдельно и счастливы.
А у меня снова отросла седина, и для кого мне прихорашиваться неловко.
Волосы всё-таки я уложила, платье надела, что висит без дела.
Губы слегка подвела и тут же стёрла салфеткой, слишком ярко, чуждо.
В кафе было шумно, когда я пришла.
Рита тут же меня заметила и подбежала:
Надя, красавица!
Как я рада тебя видеть!
Рита сама поправилась немного, но это её только молодило.
Мы разговаривали за столиком, потом Риту кто-то отвлёк, я осталась, пила сок, смотрела по сторонам, слушала музыку.
Кто-то очень постарался пели те песни, что мы слушали, когда были студентами, ещё мечтали
Можно вас пригласить на танец?
услышала я сквозь музыку голос.
Подняла голову и сразу узнала.
Это был Лёша Серов из параллельной группы.
На третьем курсе он женился, тогда я жалела он мне нравился.
Надя, какая ты стала красивая.
Я первый раз пришёл на такую встречу и никого не узнаю, а тебя сразу увидел!
Лёша протянул руку, и я не отказалась, пошла танцевать, ловя удивлённый взгляд Риты.
Танцевали мы подряд несколько танцев, молчали.
Потом Лёша неожиданно спросил:
Надя, можно тебя проводить?
Я сразу скажу давно развёлся, но если тебя дома ждут, просто провожу, поздно уже
Он проводил меня до дома, а на следующий день мы встретились снова и больше уже не расставались.
Платье и туфли на свадьбу помогала мне выбирать Наташа, она была беременна скоро мне быть бабушкой, а я, неловко, невеста.
Я позволила себе быть счастливой.
Наташа шепнула:
Надежда Сергеевна, вы такая красивая!
Мы с Димой так рады за вас счастливой можно быть в любом возрасте!
«И вправду», думала я за свадебным столом, глядя на мужа, Алексея.
Теперь и мне, наверное, можно.
Я впервые простила себя и разрешила себе быть счастливойЗа окном, сквозь светящуюся гардину, пролился ясный вечерний свет.
Где-то во дворе играли дети, слышен был звонкий смех и я вдруг почувствовала, как внутри медленно, почти неслышно растворяется былое напряжение многих лет.
В руке у меня трепетал букет Лёша только что вручил его, чуть смутившись, словно мы с ним не взрослые люди, а те мальчик и девочка, что когда-то мечтали, не зная, что ждёт их впереди.
Я посмотрела на свои руки они были наполнены жизнью, как и вся я, впервые за долгое время.
За столом тесно сидели гости рядом сын мой, Дима, и его Наташа, та самая, что стала мне дочерью.
А чуть поодаль Рита подмигнула, тихо подняла бокал и улыбнулась: «Вот так, Надя, теперь у тебя всё на месте.»
Я повернулась к Лёше, встретила его тёплый взгляд.
Было страшно и радостно жить теперь для себя, разрешить себе не только заботу, но и радость, открыть дверь новой жизни даже тогда, когда кажется, что всё уже давно решено.
За окном багровел июньский закат, и кто-то из гостей шутливо предложил выйти всем во двор на счастье, запустить в небо фонарики.
Я вышла вместе со всеми.
Пламя колыхалось в тонких бумажных шарах, и, когда тёплый ветер подхватил мой фонарик, я загадала желание не про счастье оно уже сидело рядом и держало меня за руку.
Я загадала, чтобы этот миг ощущение тепла, надежды и тихой радости быть собой остался со мной надолго.
А потом просто рассмеялась вместе с гостями, счастливо, как тогда, много лет назад, в общаге.
Теперь я знала: штамп в паспорте не крепость, не страховка от бед и одиночества.
Главное позволить себе снова мечтать, любить, прощать и быть замеченной.
Вечер медленно уходил, а в душе становилось всё светлее.
Я не стала идеальной, не была богатой, но впервые за столько лет чувствовала: возможно, я действительно немножко счастлива.
А это уже самое главное.
