САМА СЕБЕ ПОДАРОК
Марина Сергеевна симпатичная светлоглазая русоволосая женщина лет пятидесяти с небольшим, фигура ладная, хоть и немного склонная к округлостям, стояла у окна пятизвёздочного люкса в одесской гостинице, медленно потягивала кофейный наливку и размышляла:
«Дожилась Разведёнка после пятидесяти, одна, в номере для влюблённых. Ещё бы мотель с видом на базар вот бы было весело». Она была убеждена: романтика ушла лет двадцать назад, вместе со slammed дверями и тем, как дети впервые закричали друг на друга «мам, он меня достал!». Мужчины время от времени появлялись в её никчёмных повестках, но всё заканчивалось не то что разочарованием тягучей тоской и почти депрессией. Решила: отношения не для меня.
А потом появился Он приятель по переписке. Его сообщения такие были, что щеки алели, а спина сама собой становилась прямой. Хотелось их вырезать и примагнитить к холодильнику чтобы, перечитывая, не открывать его без нужды. Иногда Марина думала: кавалер если не поэт, то явно много бездельничает.
Она стала опять Машенькой. Купила платье, от которого у коллег по офису скулы ломило от зависти, лифчик стоимостью как уикенд в Карпатах, и даже в спортклуб записалась. Приседала так, будто на новом Централ стадионе выступает или от её усилий зависит, каким будет урожай в стране.
«Если завтра меня кондратии хватит во время приседаний хороните в этом платье. Пусть бывший локти грызёт», язвительно говорила она Оксане по телефону.
Встреча была. Всё прошло успешно к протоколу не пришьёшь. Зеркало после встречи радовало оттуда на неё смотрела помолодевшая, одухотворённая Машенька.
А вот второй шанс был безнадёжен. Местом для романтики выбрали небольшой уютный одесский город за триста гривен на такси от аэропорта. Марина готовилась, волновалась, строила планы, а у него на финальном повороте гипертонический кризис. Вот она одна, среди лепных стен и видов на Черноморское утро. Похоже, такие стрессы даже психике не идут на пользу. Судьба подмигнула: «Девочка, знай меру».
Марина села у окна с бокалом наливки, затянулась и попыталась убедить себя:
«И ладно! Как внучкам расскажу? Бабушка, где ты поймала свою вторую молодость? На привокзальной стоянке, в ожидании мужика с валидолом в кулаке. Сплошная поэзия!»
Утром она направилась в spa-салон и твёрдо решила: «Всё, милая, праздник жизни только для себя. Гуляй на полную катушку». В spa уверяли кожа засияла, как весенний снег. Она посмотрелась в зеркало и решила: сияние, конечно, есть, только вряд ли это молодость больше миндальное масло.
Экскурсия по городу показалась странной и чудесной. Гид высокий, с проседью, а голос словно тёплый шерстяной плед. На соседнем кресле хмыкала какая-то бабушка в спортивках, но Марина вслушивалась только в его слова. Он рассказывал о казацких сечах, а она думала: мужчины веками бились за крепости, а нам, женщинам, хватает сражений за пару взглядов. Баланс неподвижен, как сфинкс.
Попробуйте штрудель одесский, уговаривал гид, завёл всех в самую хлебосольную кондитерскую и смотрел Марине прямо в глаза.
Штрудель кусила слёзы чуть не выступили. Такая нежность! Чуть не влюбилась вновь только не в мужчину, а в корочку и начинку. «Штрудель, в отличие от мужчин, безотказен», усмехнулась она.
Потом шопинг: янтарная брошь и платье цвета игристого моря, обтянутое так, что сама себе подмигнула в зеркале. Насколько платье было откровенно, настолько Марина и сомневалась, выйдет ли в нём на улицу. Это её не остановило ни на секунду.
В самолёте Марина глянула в иллюминатор город растворился в утренней дымке, унося с собой и её воздушные надежды.
Что ж Может, свидание ещё состоится. А быть может, и не состоится жизнь продолжается, к счастью.
Впереди новый гардероб, пара шальных отпусков и, возможно, ещё один штрудель с мужчиной или без.
«А если без пусть будет с шариком сливочного пломбира», усмехнулась она во сне, отпуская калейдоскоп городских огней.
