Пустила на свою голову
Пап, это ты что тут наворотил? Разграбил музей советского быта? Кристина скептически прищурилась, рассматривая вязаную белоснежную салфетку на комоде. Не знала, что ты фанат ретро, Олег Петрович. Вкус будто твоя мама Зоя вновь решила к нам заглянуть
Ой, Кристиночка? Ты что, как снег на голову? Олег Петрович выскочил из кухни, за спиной шипела сковородка. Я ну тебя вообще не ждал сегодня
Вид у отца был бодрый, да только и осанку, и глаза выдавал один большой намёк на вину.
Даже не сомневалась, что не ждал, Кристина скривила губы и отправилась в гостиную туда, где её ждала выставка сюрпризов. Пап, ты объяснишь мне, что происходит? Откуда тут вся эта радость?
Кристина не узнавала квартиру.
Когда квартира от бабушки перешла Кристине, тут всё напоминало декорации из меланхоличного фильма конца 80-х: разваливающийся сервант, пузатый телевизор на раскуроченной тумбочке, облезлые батареи и обои, которые держались исключительно из чувства долга. Но была её собственная двухкомнатная. Кристина тогда чуть-чуть накопила и решила, что раз свобода пришла, надо с размахом: потратила рубли на ремонт и не на абы какой. Выбрала скандинавский стиль: свет, лаконичность, просторно. Аккуратно выбирала шторы чтобы свет почти не пробивался, и ковры пушистые, чтобы босиком приятно…
Теперь вместо её плотных штор висело унылое капроновое чудо, явно позаимствованное из коммуналки на Садовой. Итальянский диван зарыт под синтетическим плюшевым пледом со злобным тигром из Всеволжска. На столике пластиковая ваза цвета «кислотная малина», и такие же резиновые розы, от которых даже кот убегает.
И это только разминка. По-настоящему воняло в кухне жареная рыба, прокуренный дух, табак. А ведь никто из домашних не курил. Или уже курят?
Кристиночка, ну понимаешь запнулся наконец Олег. В общем дело такое Я не один. Давно хотел сказать, но как-то не вышло.
Что значит не один? заморгала Кристина. Мы вообще-то договаривались!
Кристин, ну ты просто пойми: я после мамы не в мавзолее живу, ещё, считай, молодой парень, до пенсии как до Луны. Ты же не думаешь, что отец должен ходить в валенках и хандрить в одиночестве? Личная жизнь имею право!
Кристина зависла. Ну да, отец взрослый, любовь на горизонте, но не в их же доме
После развода мама восприняла измену почти с юмором: махнула рукой, обзавелась кружком по йоге и, похоже, к друзьям записалась на четыре смены сразу, чтобы ни минуты не скучать. Папа же страдал истово вернулся в свою холостяцкую хрущёвку и ужаснулся: лет десять её сдавал, потом квартирант с сигаретой поджёг матрас, от ремонта одно воспоминание. Там невозможно было жить, скорее, неплохо бы снять фильм ужасов.
Крис, ну что делать сетовал тогда отец. Тут жить страшно, денег на ремонт тютелька, если зима замёрзну, ну и ладно с судьбой не поспоришь.
Кристина не выдержала. Не могла отец оставить в таком аду что, если замерзнет или ещё чем обрадует? А её квартира была пустой: после свадьбы переехала к мужу, сдавать после папиных историй с квартирантами точно не хотела.
Пап, а поживи у меня пока, предложила она. Квартира как с картинки, душ и кухня, интернет. Потом у себя всё починишь, переедешь. Только условие никаких гостей!
Можно, правда? Доченька, ты ангел! Всё будет как у Будды ни звука и ни хлопка.
Ага, вот только этот Будда оказался весёлым.
Как вспомнила их разговор, из ванной вырвался пар, из облака которому выплыла мадам лет пятидесяти, в махровом халате самой Кристины! Любимом, между прочим! Мадам халат едва скрывал все достоинства.
Олежка, о, гостей привёл? хрипловато пропела дама, улыбнувшись, будто раздаёт снисхождение. Ну что не предупредил я ж не на параде.
Простите, а вы кто вообще и почему мой халат на вас? прищурилась Кристина.
Я Жанна, муза твоего отца. Ты чего всполошилась? Халат же висел, скучал, а я его развеселила.
Кристину трясло.
Снимите. Скоро, процедила она.
Кристина! взмолился отец, навстречу. Не начинай балаган! Жанночка просто
Просто надела чужую вещь в чужом жилье! перебила дочь. Пап, у тебя всё в порядке с ценностями? Ты сюрпризов ещё принесёшь или гостя с тремя чемоданами?
Жанна с показным презрением отправилась на диван, шлёпнулась на тигра.
Какая наглая, объявила она. Давно бы ремнём отхлестала, чтобы знала, как с родителем разговаривать. С отцом твоим разберётся, а ты не вмешивайся, милочка.
Кристина в шоке. Её за нос водит баба с улицы в ЕЁ халате!
Ага, не должна, согласилась Кристина. Пока это не происходит у меня дома.
Что значит твой дом?! Жанна окинула взглядом Олега.
Тот жался к стене, переводя глаза сторожко от одной бури к другой: отчаянно надеялся, что их ураган сам как-то растворится ага, щас.
Ой А папа ничего не объяснил? Кристина усмехнулась. Так я поясню: он здесь как квартирант. Квартира моя, всё в ней моё. Папу пустила, а даму сердечных наслаждений не заказывала.
Жанна залилась краской.
Олег? Ты что мне плёл, что это твоя берлога? Врал получается?
Отец у стены стал невидимым. Уши пылали, голос чуть живой:
Жанна, да не так, просто У меня есть хата, но не эта. Не хотел подробностями грузить
Не хотел! Шикарно! А я из-за тебя тут выслушиваю фи от малолетки!
У Кристины кончилось терпение.
Вон, тихо сказала она.
Простите? опешила Жанна.
Вон и всё. Оба. Час на сборы. Потом по закону пообщаемся. Всё, наигрались теремок закрыт.
Кристина рванула к двери, но тут отец отлип от стены и, как щенок, зацепился за рукав.
Доча! Ты чего, родного папу на улицу? Там же кладбище в хрущёбе! Замёрзну ведь…
Сердце несколько раз вздрогнуло. Детство, долг, жалость по горлу пополз ком.
Но тут взгляд упал на Жанну.
Та сидела в любимом халате, нога за ногу, с такой ненавистью на лице, что сомнений у Кристины не осталось. Еще промолчи, и халат перекроят, замки сменят.
Пап, взрослый ты, снимай квартиру, твёрдо сказала Кристина, убирая руку. Мы договаривались: один, без гостей, без ревизии гардероба. Вон
Ой, да оставь себе свои просторы! буркнула Жанна. Пошли, Олег, не унижайся! Воспитала
Через полчаса всё стало ясно: вещи собраны, отец ушёл молча, сгорбившись как дед на картошке. Взгляд его навсегда запомнила: как у собаки, которую под дождём выгоняют. Но Кристина стоически не дрогнула.
Когда они ушли, открыла окна выгнать рыбно-табачный смрад, собрала халат, тигровый плед, всё наследие Жанны на помойку. На следующий день вызвала клинеров и мастера по замкам. Трогать жаннеприкосновенные вещи было противно, честно говоря.
Четыре дня спустя.
В квартире снова порядок. Никаких кислотных бутонов и запахов дешёвой Пани Кляксы. Жила она теперь у мужа, но в душе легко.
С отцом они не разговаривали. На четвёртый день позвонил сам.
Алло, ответила Кристина после паузы.
Ну что, Кристь драматично начал отец, голос чуть хмельной. Довольна? Жанна ушла, бросила меня
Вот это сенсация, хмыкнула Кристина. Она, вестимо, увидела твою настоящую квартиру и поняла, что романтика тут не светит?
Да я поставил обогреватель, спал на надувном матрасе. На третий день она сказала: Ты голодранец и фантазёр, собрала сумку и к сестре. Любили, конечно, но
Да какая любовь, пап ты искал, где жить теплее, она тоже. Оба не рассчитали.
Зависла тишина. Отец явно хотел сказать больше.
Мне страшно одному, доча Может, вернуться? Я один, честно! Клянусь любыми халатами!
Кристина опустила взгляд. Отец сидел где-то там, в своей разрухе, которую сам себе выстроил: сначала маму обидел, потом обманул дочь, потом Жанне пыль в глаза пустил.
Жаль? Конечно. Только эта жалость может утопить обоих с концами.
Нет, пап, твёрдо ответила Кристина. Делай ремонт, учись жить там, что создал сам. Хочешь контакт мастеров дам. Помочь помогу советом, и только.
Положила трубку.
Жестоко? Может быть. Но чтобы халат был чистым и душа тоже. Есть пятна, которые проще не пустить, чем оттеретьКристина долго сидела у окна, наблюдая, как медленно над городом сгущаются сумерки. Было и горько, и облегчённо одновременно. За окном хлопали чьи-то двери, шуршала метла дворника. Родные стены, от которых ещё недавно бежала, вдруг показались такими правильными будто сама, наконец, научилась защищать своё маленькое пространство.
Потом зазвонил телефон уже знакомая, спасительная легкость: это был муж, радостно спросил, не захочет ли она прогуляться вместе по парку. Кристина засмеялась, взяла ключи и последний раз оглянулась на квартиру: теперь тут пахло лимоном, а не рыбой и чужой жизнью.
Она улыбнулась. Всё, что случилось, не зря. Просто стало понятно: спасать взрослых, когда они сами топят себя, захлебнёшься первым. Иногда, чтобы дышать свободно, нужно навести порядок не только в квартире, но и в собственном сердце.
Кристина закрыла дверь, набрала мужа и впервые за долгое время почувствовала себя совсем, по-настоящему взрослой.
