Мне уже пятьдесят семь лет. За плечами тридцать с лишним лет брака с моим мужем официальным, крепким, как корка черного хлеба на морозе. За эти годы я стирала его рубашки, варила борщи, создавала уют, уют, который порой скрипит, как старый паркет в квартире на Подоле. У нас двое детей росли, учились, грызли гранит науки в киевских институтах, а я как белка в колесе: бегала по работам, хваталась за каждую халтуру, чтобы они выглядели достойно, не хуже соседских отпрысков.
А мой муж за все годы совместной жизни будто бы скользил, никогда не напрягался на работе. А как достиг пенсионного возраста стал дома, как медведь в берлоге, и не выходит на улицу работать вовсе. Я же хожу на работу, помогаю детям с внуками, кручу хозяйство и смысла в этом не вижу, но продолжаю делать, что должна.
Просила мужа устроиться хоть сторожем, хоть опекуном, он же отмахивается: и так живём, зачем еще его зарплата? И не дурак ж он, чтобы трудиться я едва успеваю все приготовить, а домой прихожу, всё лакомое уже съедено, остался только суп.
Разговаривала я как-то со своей подругой Галиной, и она, ловко щелкая семечки, советует: готовь себе из хороших продуктов, ему из дешёвых. Так я пришла домой и объявила мужу, будто врач прописал мне диету, потому мои блюда трогать нельзя.
Сейчас я прячу сладости в шкафу: пока муж шастает в гараже, я пью чай с конфетами тихо, как мышь. Колбасу и сыр хороню в дальних отделениях холодильника, и как только он не видит съедаю сама. Спасает то, что у нас два холодильника: в одном продукты для дома, в втором банки с солёными огурцами и запасами для меня.
Мужики, как известно, слепы, ничего не замечают. Я себе беру дорогой индюшачий фарш и делаю паровые котлетки, а ему покупаю свинину с просрочкой, сыплю приправы и ему всё равно. Макароны покупаю самые плохие, за пару гривен, себе из твёрдых сортов.
Я не считаю себя вредной на мой взгляд, если хочет нормально кушать, пусть работает, а не лежит пузом к солнцу. Сейчас разводиться глупо годы ушли, дом вот стоит, зачем его делить, продавать и ломать жизнь пополам? Всё как-то глухо, замедленно, будто это был сон, в котором я среди солёных огурцов и тихих котлет сижу одна, а вокруг скрипит дождь, и в комнате пахнет отпуском, который так и не случился.
