Отдай ключ от нашей квартиры
Мы с отцом уже решили, Ольга положила руку на кисть сына. Будем продавать дачу. Два миллиона рублей на первый взнос за квартиру. Хватит вам по чужим углам мотаться.
Андрей завис с чашкой на полпути ко рту. Жена его, Валентина, замерла с вилкой, кусок пирога так и остался у неё во рту.
Мам, ты серьёзно? Андрей осторожно поставил чашку на стол. Как можно дачу продать? Вы ведь там всё лето
Переживём, без колебаний ответила Ольга. Михаил, скажи им.
Отец, который до этого сосредоточенно ел варенье с хлебом, наконец поднял голову.
Мать права, сказал он медленно. Дача давно разваливается. Крыша течёт, забор гниёт Одни заботы. А вам снимать жильё надоело, понимаю.
Пап, мы сами накопим, Андрей помотал головой. Нам ещё пару лет, может, трёх хватит
Три года! Ольга всплеснула руками. Три года на чужих квартирах, а у вас ребёнок вот-вот появится. Валя, ты хоть скажи что-нибудь.
Валентина растерянно посмотрела то на мужа, то на свекровь.
Ольга Ивановна, но это же большие деньги Мы не можем так просто
Можете, отрезала Ольга. Всё уже решено. С риэлтором договорилась, в субботу показ.
Андрей собирался что-то сказать, но Ольга не дала.
Сынок, мы не молодеем. Отцу третий год давление, мне скоро шестьдесят стукнет. Дача она только хлопот приносит. Помидоры вырастить? На рынке купим! А внуки пусть живут в своей квартире. В своей, Андрюша. Понимаешь?
В комнате повисла тишина. Валентина под столом сжала руку Андрея. Андрей потер переносицу так он обычно делал, когда не знал, с чего начать разговор.
Мам… Мы всё вернём. Постепенно, каждую копейку.
Не надо, Михаил махнул рукой. Вернёте хорошо, нет ну и ладно. Главное, чтобы внукам был свой угол.
Через полтора месяца дачу продали. Ольга сама занималась документами, сама пересчитала деньги и сама два миллиона перевела на Андрея. Через три месяца Андрей с Валентиной заехали в двухкомнатную квартиру на Сиреневом бульваре новая высотка, девятый этаж, окна на парк.
На новоселье набилось человек пятнадцать. Родители Вали привезли посуду, подруги подарили гору полотенец, коллеги Андрея скинулись на кофемашину. Ольга ходила по комнатам, стучала по стенам, заглядывала в шкафы, всё оглядывала критически то ли ругала, то ли одобряла.
К вечеру, когда гости разбрелись по квартире, Ольга вытащила сына в коридор.
Андрюша, дай мне ключ.
Какой ключ?
От квартиры. Запасной. На всякий случай, понизила голос. Помогли вам, сами понимаете. Вдруг что случится, а мы не можем зайти. И вообще, нормальные люди родителям ключ дают.
Андрей переступил с ноги на ногу, видно хотел возразить, но не мог подобрать слов.
Мам, ну это… Валя…
Что Валя? Валя против? Ольга прищурилась. Мы купили вам квартиру, а она ключ не даст?
Нет, я не это…
Ну тогда давай. Чего мнёшься, как мальчишка?
Андрей достал связку, снял новенький ключ только из магазина.
Вот.
Ольга взяла, покрутила в руках, аккуратно убрала на свою связку между ключами от квартиры и гаража. Металл тихо звякнул.
Вот и молодец, похлопала сына по щеке. Пойдём, пока нам торт весь не съели.
Вечеринка удалась.
Ольга аккуратно ощупывала ткань, ощущала бархат приятно, мягко, цвет горчичный, как раз к серому дивану Вали. Вторую взяла терракотовую. В голове уже сложилась картинка: по углам подушки, между ними плед из магазина, приглянувшийся ей на прошлой неделе.
В троллейбусе Ольга прижимала пакет к груди. За окном мелькали дворы, детские площадки, машины. Сиреневый бульвар, её остановка.
В подъезде свежая краска пахла ремонт недавно сделали. Ольга поднялась на девятый этаж, достала связку, открыла дверь.
Тишина, никого дома.
Ольга разулась, вошла в гостиную. Диван голый, скучный. Распаковала подушки, уложила по углам, отступила посмотреть. Хорошо получилось сразу уютней.
Правда, пыль на полке бросилась в глаза, да немытая кружка на подоконнике. Ольга покачала головой, но не тронула не её дело, пока.
Вечером, около девяти, зазвонил телефон.
Мам, ты у нас была?
Андрей говорил как-то холодно, напряжённо.
Конечно была, подушки принесла. Красивые, скажи?
Мам… пауза. Могла бы предупредить. Валя пришла, а дома вещи переставлены, какие-то подушки
Подушки? Между прочим, тысяча пятьсот рублей за штуку! И передай своей Вале, что у вас грязновато: кругом пыль, немытые чашки. Я и в холодильник заглянула пустой почти. Вы что, голодаете? Я вам деньги дала, чтобы вы как люди жили.
Мам, просто предупредить надо. Позвони хотя бы…
Ой, Андрюша, Ольга закатила глаза. Ладно, отец меня зовёт.
Она отключила звонок.
Через неделю Ольга занесла им комплект постельного белья сатин хорошего качества. Валя была дома, но в душе Ольга слышала шум воды. Оставила пакет на кровати и ушла тихо, ничего не написала.
Через три дня появилась с набором кастрюль молодых одни китайские, облезлые стояли, стыдно смотреть.
А в субботу Андрей с Валентиной приехали на ужин. За столом ели пельмени, обсуждали погоду и ремонт у соседей сверху. Всё чинно, сухо.
Валентина отложила вилку.
Ольга Ивановна… произнесла она, оглянулась на мужа. Можно попросить вас заранее звонить, когда собираетесь прийти? Просто чтобы мы знали.
Ольга вытерла губы салфеткой.
Валечка, мы с Михаилом дали вам два миллиона рублей. Два! Имеем право приходить в любую минуту. Это ведь и наша квартира, если уж честно.
Мам, попытался вмешаться Андрей.
Что мам? Я не права?
Михаил аккуратно ковырял пельмень, делал вид, что не слышит.
Спасибо за ужин, Валентина поднялась. Андрюша, пошли.
Молодые уходили быстро, прощались искривлёнными улыбками. Ольга вернулась убирать со стола, потом подошла к окну как раз увидела, как они выходят из подъезда.
Окно было приоткрыто. Голос Валентины прорезал тишину:
или мы отдаём этот долг, или разводимся. Я так больше не могу.
Ольга застыла с тарелкой в руках.
Какой долг? О чём она?
Андрей ответил, но разобрать её слова не мог. Где-то внизу хлопнула дверца машины.
Ольга медленно поставила тарелку в раковину.
Нет, ей это совсем не нравилось.
…Ольга вошла в квартиру, повернула ключ и чуть не налетела на Андрея. Тот стоял в коридоре, словно ждал. Валентина вышла из кухни, вытирая руки.
О, Вы дома, растерялась Ольга, но тут же собралась. Я вам тут кое-что принесла
Мам, подожди.
В голосе сына было что-то новое. Он взял из кармана куртки конверт, белый, плотный.
Хочу кое-что вернуть.
Ольга взяла конверт, заглянула ноги подкосились.
Деньги. Много.
Это… что?
Два миллиона, Валя встала рядом с мужем. Мы взяли кредит.
Вы… Ольга подняла взгляд. С ума сошли? Зачем?
Мы не хотим быть обязанными, Валентина смотрела прямо, твёрдо. Ольга Ивановна, мы устали. От визитов, проверок, от вашего появления без предупреждения.
Я не проверяю, а приношу! Подушки, бельё, кастрюли!
Мам, Андрей положил руку жене на плечо. Завтра мастер меняет замки.
Ольга моргнула, не сразу поняла.
Замки?
Да. Ключа у тебя больше не будет.
Тишина. Ольга смотрела на сына, потом на Валентину. В горле застрял ком, щёки запылали.
Вы… вы она с трудом выговорила. Неблагодарные. Мелочные. Мы с Михаилом дачу продали ради вас! А вы меня, как чужую, отправляете!
Мы не выгоняем, твёрдо ответила Валя. Просто просим уйти.
Ольга вцепилась в связку ключей. Пальцы онемели.
Андрей, это ты позволяешь ей так говорить?!
Андрей потупил взгляд, потом посмотрел матери в глаза.
Мам. Мы с Валей решили это вместе.
Ольга развернулась и ушла, не оглядываясь.
Всю дорогу домой Ольга повторяла про себя, что скажет, когда Андрей позвонит извиниться. Завтра, максимум послезавтра. Одумается, поймёт, что был неправ.
Прошла неделя. Телефон молчал.
Ольга несколько раз бралась за трубку но не решалась. Нет, пусть сами придут. Она мать, не хотела ничего плохого.
Через месяц Михаил осторожно спросил за ужином, не помирились ли. Ольга пожала плечом и перевела разговор.
Через два месяца перестала вздрагивать от звонков.
Через три поняла всё.
Сын не позвонит. Ни завтра, ни через неделю, ни через год.
Ольга сидела на кухне, смотрела на связку ключей. Домашний, гаражный. Между ними тот, что раньше открывал квартиру на Сиреневом бульваре.
Она хотела помочь. Честно. Подушки, кастрюли, бельё это же забота? Так ведь и положено: родители помогают детям, дети благодарны, все довольны.
Но где-то что-то не сложилось. Ольга теребила в памяти все разговоры, визиты не могла понять, где сломалось.
А может, и не хотела понимать.
Поправить было уже поздно.
