Было это давно, и до сих пор вспоминается, как одна пожилая бездомная женщина бродила по улицам Киева, всегда волоча за собой три потёртых чемодана. Шестнадцать лет подряд окружающие считали её немного не в себе, и лишь спустя годы открылась истинная суть её упрямства.
Звали женщину Авдотья Алексеевна, к восьмидесяти годам она прожила жизнь непростую. В юности Авдотья работала на заводе токарем, а когда в зрелом возрасте её уволили на пенсию, она не сдалась. Училась на помощника юриста и переехала в столицу Украины, надеясь обрести работу и уверенность в завтрашнем дне. Но в Киеве места для пожилых людей к тому времени почти не оставалось, полагаться приходилось лишь на временные подработки, да и с жильём было туго получаемой пенсии ни на что не хватало. Однажды денег не осталось вовсе, и Авдотья оказалась то в приюте, то ночевала прямо на улицах, в старом спальном мешке.
Пенсия, впрочем, приходила, только с ней был какой-то кавардак: суммы постоянно прыгали то 800 гривен, то вдруг 2400. Авдотья Алексеевна пыталась добиться ответа, что происходит, звонила и писала обращения, но на её жалобы никто не обращал внимания кто стал бы разбираться с бездомной старухой. Она поняла: если сейчас обналичить эти копейки и потратить, потом никогда не докажешь свою правоту. Поэтому пенсию не снимала, а чеки и квитанции снова и снова отсылала назад в отделение социального обеспечения вместе с требованиями разобраться. Всё это время она аккуратно складывала письма, документы, справки за годы из этих бумаг вырос целый архив, поместившийся в три чемодана.
У Авдотьи Алексеевны было четверо взрослых детей. Дочь, жившая во Львове, всегда искала мать но той не хотелось рассказывать близким о своём положении, она ограничивалась короткими звонками: «Всё хорошо, не волнуйся». Когда дочь наконец поняла, как всё обстоит, тут же предложила матери перебраться к ней, но Авдотья отказалась: решила, что не уедет из Киева, пока не получит положенные ей деньги.
Три её чемодана были всегда с ней. Местные жители посмеивались: «Опять эта чудаковатая бабка со своим барахлом». Авдотья позже вспоминала: «Все твердили выбрось чемоданы, разве можно так жить»
Шестнадцать лет продолжалась её борьба. Однажды она поделилась своей историей с работницей приюта по имени Зоя. Та попросила разрешения посмотреть документы и была поражена тем, с какой аккуратностью и скрупулёзностью все бумаги отсортированы по датам. Зоя поняла: упрямая бабушка всегда говорила правду государство задолжало ей огромные деньги.
Зоя нашла ей адвоката, который согласился разобраться с этим делом. И тут службы соцзащиты вдруг зашевелились: осенью, 23 августа, на банковский счёт Авдотьи Алексеевны поступила сумма почти сто тысяч гривен. Адвокат считает, что это далеко не всё, что обязаны были выплатить. Авдотья до сих пор не до конца верит в свою победу: сняла отдельную квартиру и перебралась наконец из приюта.
Шестнадцать лет её считали сумасшедшей, и даже родные не верили, что она сможет добиться справедливости. Если бы не случайная встреча с Зоей, возможно, так бы и жила она свои последние годы под крышей приюта, среди тех, кому никто не верит.
