У меня двое детей. Оба сына от разных мужей. Моя старшая дочь Маргарита, ей сейчас 16 лет. Отец Маргариты платит алименты и всегда поддерживает с ней связь. Несмотря на то что мой первый муж уже давно женат во второй раз и у него ещё двое детей, он не забывает о нашей дочери.
А вот моему пятилетнему сыну повезло меньше. Два года назад мой второй муж тяжело заболел и через три дня скончался в киевской больнице. Уже прошло немало времени, а я до сих пор не могу поверить в его отсутствие. Мне кажется вот-вот откроется дверь, и он войдёт, улыбнётся мне и пожелает хорошего дня. От таких мыслей я иногда рыдаю целыми днями.
Больше всех меня поддерживала моя бывшая свекровь Валентина Аркадьевна. Ей тоже было нелегко ведь мой муж был её единственным сыном. Мы держались вместе и вместе проходили через общее горе. Часто созванивались, ездили друг к другу в гости, долго разговаривали о моём муже.
Было даже время, когда мы с Валентиной Аркадьевной собирались жить вместе, но потом она передумала. Семь лет мы прожили бок о бок, и у нас с ней всегда были отличные отношения. Можно сказать, были подругами.
Помню, когда я забеременела, свекровь вдруг завела разговор о ДНК-тесте на отцовство. Как выяснилось, она посмотрела передачу, где рассказывали, как мужчина много лет воспитывал не своего ребёнка и случайно узнал правду. Я сразу сказала, что мне неприятна даже мысль о таких тестах.
Если мужчина сомневается, что ребёнок его значит, пусть разводится и будет папой только по воскресеньям! ответила я ей.
Свекровь тогда меня успокоила, заверив, что верит: это ребёнок её сына. Я почему-то думала, что после рождения сына свекровь всё-таки захочет сделать тест, но она больше ничего не говорила.
В этом году летом свекровь сильно заболела, её здоровье ухудшилось, и мы решили, что ей стоит переехать поближе ко мне в Харьков. Мы нашли риэлтора, начали искать подходящую квартиру.
В один момент свекровь снова попала в больницу, и для оформления документов риэлтору понадобилось свидетельство о смерти её мужа. Валентина Аркадьевна не могла за ним сходить, поэтому я пошла к ней домой и стала искать нужный документ среди её бумаг.
И тут, просмотрев папку, я наткнулась на очень неожиданный документ: оказалось, что когда моему сыну было всего два месяца, свекровь тайно сделала ДНК-тест. Анализ подтвердил, что она действительно бабушка моего ребёнка.
Я была возмущена: получается, свекровь все эти годы притворялась, что верит мне, хотя на самом деле сомневалась. Я сразу сказала ей обо всём. Она извинилась, призналась в глупости и раскаялась. Но я до сих пор не могу прийти в себя чувство предательства не отпускает. Свекровь ведь столько лет молчала!
Теперь внутри меня борются два чувства: с одной стороны, мне не хочется больше помогать Валентине Аркадьевне, ведь она предала моё доверие. С другой понимаю, что у неё совсем никого не осталось, кроме нас.
Я не хочу лишать сына бабушки, поэтому продолжу помогать ей. Но прежнего тепла и доверия между нами уже не будет…
Жизнь научила меня: доверие хрупкая вещь, потерять его легко, а вернуть практически невозможно. Но иногда доброта важнее обиды, ведь наши поступки определяют, каким этот мир будет для наших близких.
