День 12 июля.
Сегодня снова выдался один из тех дачных дней, когда терпение мое подверглось суровому испытанию… Всё началось, как всегда, с обычной завистливой улыбки Людмилы Михайловны, соседки через забор, той самой, которая уже третий год подряд считает урожай на моем участке почти что общественным достоянием. Я выдирала сорняки в морковной грядке, спина ломилась, руки перепачканы в земле, а она уже тут как тут, с судочком, половина которого была доверху набита моей клубникой. Вторая рука целилась за свежей смородиной.
Ой, ну что ты, Олечка, не будь жадиной, снова потекли комплименты. Тебе что, пару огурчиков жалко? У тебя же всё равно пять ведер будет перекормить всех! А у меня Анечка с Мишуткой, внуки, приехали, им же витамины нужны!
Я вытерла вспотевший лоб, устало посмотрела на Людмилу Михайловну. Она каждый раз повторяет: «Мы же свои люди, через сетку живем!» Как будто это само собой означает, что можно тянуть ягоды, овощи, да и что под руку подвернётся…
Я спокойно ей ответила, что у неё и своя клубника есть, она бы и своих внуков ею кормила. Тут в ход пошли упрёки: мол, у меня всё крупное, и, главное, с удобрениями, а своё у неё переросшее, червивое, да и вообще не лежит у неё душа к этим грядкам. Я поняла, что добром мои уговоры не кончатся, и сказала твёрдо: ягоды считаю, варенье варить собираюсь, так что мимо, пожалуйста.
Как только я это сказала, Людмила Михайловна обиделась, закатила глаза, кинула: «Жадина-говядина!» и, прихватив миску, поплыла к своему домику.
В голове у меня только и вертелось: почему у кого-то что-то всегда должно быть в избытке, а другие считают, будто это повод распоряжаться не своим трудом? Вот участок моей соседки трава по пояс, одуванчик на одуванчике. А у меня каждый кустик с любовью выращен, все на моих плечах, на моём бессонном труде.
Вечером муж, Виктор Степанович, вышел из сарая и сразу понял, что настроение не фонтан. Я набросилась с жалобами надоело уже: то кабачки «забытые» срежет, то ягод сладких набьёт полный таз. Виктор посоветовал глухой забор поставить, но не тут-то было СНТ у нас строгий, только рабица или штакетник разрешены, а и средств нет, теплицу мы новую только что поставили, денег и так еле наскребли…
Но наступила настоящая жара, и овощи на моём участке особенно удались один к одному, да на зависть всей улице. Тем не менее, Людмила Михайловна зачастила к нашему забору ещё чаще. А уж когда у неё в субботу сбежалась шумная компания гостей с пивом и музыкой, в тот вечер она, изрядно махнувши, пожаловала за овощами для салатика.
Оля! орала она на весь огород. Спаси по-соседски, у нас закуска закончилась, а до магазина пиликать далеко. Дай помидорчиков и зелени, твои самые вкусные!
Я не выдержала и сказала твёрдое «нет». Соседка вспомнила все худшие слова: мол, и помидоры мои невкусные, и куркуль я столичный, и жадная без меры. В ту ночь от их участка доносился громкий хохот и злобные комментарии про мои «ядрёные» овощи.
А утром меня ждал настоящий шок: кто-то без зазрения совести оборвал самые крупные кисти томатов в теплице, огурцы как коровы языком слизнули, даже зелень выдрали с корнем! Слов просто не было злилась, душа колотилась, хотелось и реветь, и ругаться. Виктор увидел и только плечами пожал: «Это кража, Оль… Надо что-то делать…»
Я обошла наш забор и увидела на веранде Людмилы их салат в нём отчётливо поблескивали мои помидоры «Бычье сердце» и кудрявая петрушка. Тут-то и родился у меня план: раз по-хорошему не понимает, будем по-хитрому.
В городе купила ярко-жёлтый защитный костюм, респиратор, пищевой синий краситель и самое вонючее хозяйственное мыло, что нашла. На следующее утро устроила театр: нарядилась под учёную, надела маску, взяла опрыскиватель, смешала синюю воду с запахом жести, и давай поливать грядки прямо на виду у всей округи.
Витя, держись подальше, это сильнейшая химия! закричала я так, чтобы вся улица слышала. Новая зараза вирус-грибок, написано, опасен для людей, срок ожидания три недели, потом только есть можно!
Людмила Михайловна сначала бочком подкрадётся, потом со страхом отпрыгивает: «Там же отрава, дети, не подходите!» Всю неделю она шарахалась от моего забора и внучат той же слезно отгоняла.
Потом правда заподозрила неладное: смотрю, идёт и косится я же огурцом свежим хрущу на веранде. Подходит: «Оля, а почему свои огурцы ешь? Ты ж говорила три недели нельзя!» Я не моргнув глазом ответила: «Это из магазина, Люда. Свои нельзя, технология такая, химия несмывающаяся!»
Летом же, когда синие помидоры начали светлеть после дождей, а муляж камеры я повесила на сетку и табличку красочную прикрепила: «Ведётся видеонаблюдение! Применяются опасные химикаты. Несанкционированное проникновение полиция!» Соседка начала жаловаться председателю. Пришлось покривить душой:
Пётр Иванович, всё по правилам. Да и камеры вовсе не муляжи…
Людмила Михайловна чуть не поседела. Поняла, что попалась. С тех пор перестала заглядывать к моим грядкам. Даже оскорбляться стала с достоинством: «Подавись ты своими корявыми ядовитыми помидорами!» А сама весной следующего года собственную грядку вскапывать стала. Кряхтела, ругалась, но грядку выкопала!
Я сгребла в тот день сухие травы и подошла к забору:
Бог в помощь, Люда!
Она огрызнулась, но косо улыбнулась: «Свои теперь будут овощи, без всякой вашей химии!»
И вправду, середина лета принесла ей первые кривенькие огурцы да мелкие помидорчики. Она оберегала их, как зеницу ока никого не подпускала. К вечеру гоняла мальчишек-соседей так, как прежде меня ругала за свой урожай.
Осенью неожиданно перешла к «миру»:
На, буркнула, протянув склянку с огурцами через сетку, попробуй, свои!
Я с удовольствием приняла подарок:
А я тебе семян дам на следующий год, сортовых! Только лови момент сажать в феврале!
Ну… если не жалко, буркнула, а я почувствовала в этих словах благодарность и смущение.
Вот и всё. Табличку с забором дождём смыло, а уважение между нами появилось, как настоящий крепкий фундамент. Теперь ни один мой помидор не пропал всё ушло в дело!
И если кто-то спросит, как бороться с наглейшими соседями на даче, я теперь знаю ответ: никакой забор не поможет так, как простая человеческая психология… и немного дачной смекалки.