А где тот сыр? Тот, твердый, который я специально купила для салата? спросила она, растерянно переставляя банку с маринованными огурцами и одинокий пакет сметаны на полке холодильника.
Муж, сидящий за кухонным столом, пытался стать незаметным, будто бы его спрятала московская осень, хмурая и серой дождливой завесой за окном.
Ну, Катя детям бутерброды делала После прогулки они проголодались, бормотал он неуверенно, будто бы громкий голос способен расколоть уют дома. Варя, ну что ты начинаешь из-за сыра? Купим еще.
Варвара медленно захлопнула холодильник. Холод ушел, а внутри все кипело. Она замедленно вдохнула, считая до десяти за три недели эта привычка почти не помогала.
Сережа, этот кусок стоил две тысячи гривен, спокойно произнесла она, повернувшись к мужу. Я хотела устроить праздничный ужин в честь сдачи проекта. А теперь там пусто. Опять. Как вчера исчезла ветчина, а позавчера упаковка семги. Мы работаем на унитаз, ты понимаешь?
Сергей скривился, будто бы схватило зубной болью. Ему стыдно, неловко, но чувство родственного долга, воспитанное с малых лет, перевешивало здравый смысл.
Они гости, Варя. Им негде сейчас жить из-за ремонта, ты же знаешь Пыль, грязь, невозможно дышать. Потерпи немного, скоро переедут.
Это «скоро» стало постоянным гостем вот уже двадцать два дня. Началось все мирно: телефонный звонок тещи, рассказ о строителях, которые вскрыли пол в их «двушке» и повредили трубу жить невозможно. Катя, сестра Сергея, спросила приютить их «буквально на три-четыре дня», пока всё высохнет и зальют стяжку. Варя, добрая душа, согласилась семья должна помогать.
Но три дня перетекли в неделю, неделя в две, а теперь уже второй месяц осени, и надежды на свободу нет. В просторной московской трехкомнатной квартире, где был уют и тишина, теперь царит хаос. Катя с мужем Артемом оккупировали гостиную, их сыновья, десяти и одиннадцати лет, спали на надувном матрасе, но жили по всей квартире.
Вечера стали испытанием. Варя, возвращаясь с работы, мечтала о тишине и горячем душе, а попадала на станцию вокзала. Телевизор тарабанил во всю силу Артем любил смотреть новости с ощущением «присутствия». В ванной по сорок минут плескались племянники, выливали литры дорогого геля и оставляли лужи, в которые Варя наступала в носках.
Но самое тяжелое еда. Варя зарабатывала хорошо, Сергей тоже не жаловался, и они привыкли питаться качественно. Хорошее мясо, свежие овощи и фрукты, молочная продукция. Планировали бюджет: отпуск, почти закрытая ипотека. При появлении родственников бюджет треснул, а потом ушел в минус.
Катя, дородная и любящая вкусно поесть, к плите не подходила из принципа.
Ой, Варюшка, я всё на нервах с этим ремонтом, говорила она, лежа на диване с тарелкой винограда. Ты всё равно готовишь, тебе не тяжело супу налить на пару половников больше?
Но «пара половников» превращалась в пятилитровую кастрюлю борща, которая исчезала за вечер. Артем, водитель, работал сутки через трое и на выходных ел с аппетитом, достойным роты солдат. Племянники все подряд, не спрашивая, для чего и для кого куплено.
Варя сняла жакет, повесила на спинку стула, устало потерла виски.
Сереж, я сегодня зашла в банковское приложение, сказала она, смотря ему прямо в глаза. За эти три недели мы потратили столько, сколько обычно тратим за два месяца. Я не шучу. Они ничего не покупают. Даже хлеб.
Ну, у них же сейчас расходы вновь попытался защитить родню Сергей, но уже без уверенности. Артем говорит, материалы дорожают.
У нас тоже! резко ответила Варя. Я не нанималась кормить четырех взрослых и двух детей одна. Ты видел, чтобы Катя хоть раз принесла пакет продуктов? Или печенье к чаю?
В этот момент Катя, шаркая тапочками, вошла на кухню, в халате Вари свой ей был жарко, а этот лёгкий и шелковый. Варя заметила пятно варенья на лацкане, но промолчала.
Ох, Варюшка пришла! радостно сказала сестра, направляясь к чайнику. Мы тебя ждали, есть хочется сил нет. Артем спрашивает, что на ужин? Он запах котлет чуял, фарш размораживался.
Варя посмотрела на неё долгим, немигающим взглядом. Щелкнуло внутри предохранитель вежливости сгорел.
Котлет не будет, сказала она спокойно.
Как не будет? ошеломленно спросила Катя, замерла с кружкой. А что тогда? Мы не можем быть голодными, детям режим нужен.
Фарш обратно в морозилку. Сегодня на ужин гречка. Пустая.
В смысле пустая? Катя округлила глаза. Без мяса? Без подливки? Артем не будет такое есть, он мужик, ему мясо нужно.
Пусть Артем идет в магазин, купит мясо, приготовит и поест. Адрес «Пятёрочки» он знает, она в соседнем доме.
Катя фыркнула, громко поставила кружку, губы поджала.
Ты чего, Варя, с цепи сорвалась? Устала, понимаю, но на родню зачем срываться? Мы же не чужие. Сережа, скажи ей!
Сергей, зажатый между двух огней, хотел провалиться сквозь пол.
Варя, ну может, сварим пельмени? Там пачка была
Была, кивнула Варя. Вчера. Пока твои племянники устроили соревнование кто больше съест.
Вечер прошёл в жестком молчании. Варя сварила гречку, выставила масло и соль. Артем демонстративно поковырялся в тарелке, буркнул что-то про «тюремную пайку» и ушел досматривать сериал. Катя детям кашу густо посыпала сахаром (из запасов Вари), и ушла, бросив:
Надеюсь, завтра приготовишь что-то человеческое.
Варя не спала всю ночь. В темной спальне слушала храп Артема и сопение мужа, думала, что доброта наказуема, границы нужно защищать иначе они останутся жить здесь навсегда. Ремонт лишь предлог. За три недели Артем ни разу не ездил проверять стяжку. Им удобно: бесплатная квартира, еда, комфорт.
Наутро Варя встала раньше всех, не стала готовить завтрак, а сварила кофе, выпила в тишине и ушла на работу, оставив холодильник пустым накануне сложила все съедобное в сумку-холодильник и отвезла к маме в соседний дом.
Днем план созрел. Вечером она пришла домой с папкой, не с пакетами продуктов.
Дома встретили хмуро. Катя в прихожей, руки в боки:
Ты представляешь, Варя, в холодильнике ничего! Даже яиц нет! Дети сухие хлопья жевали без молока! Это неприлично.
Из гостиной выглянул Артем, почесывая живот под майкой:
Хозяюшка, ты расслабилась. Мы голодали весь день. Ты в магазин заходила?
Варя спокойно разулась, прошла на кухню, положила папку на стол.
Все на кухню. Разговор.
Наконец-то, обрадовался Артем. Обсудим меню. Я бы стейк, или хотя бы курицу гриль.
Все, включая Сергея, расселись вокруг стола (детям планшеты в комнату), Варя открыла папку.
Так, твердо начала она, голос такой, каким разговаривала с трудными клиентами. Вы живёте у нас двадцать три дня. Ни разу не купили продукты, не оплатили коммунальные, не учавствовали в уборке.
Началось, закатила глаза Катя. Ты куски теперь считаешь? Родня же!
Именно потому что родня, терпела три недели, отчётливо сказала Варя, показывая таблицу расходов. Вот обычные траты, вот за три недели. Сумма выросла в четыре с половиной раза.
Артем наклонился:
Что за бумажки? Чеки? Марина, ты мелочна Брат, как живешь с ней?
Сергей покраснел, молчал. Варя не дала времени на рефлексию.
Это не мелочность бухгалтерия. Учитываю всё: мясо, рыбу, йогурты, фрукты, бытовую химию и расход воды, света.
И к чему ты ведёшь? голос Кати визгливый.
К тому, что бесплатный пансионат закрыт. Вот вам счет за три недели проживания и питания. Сумма указана снизу.
Катя схватила лист, пролистала глазами, ахнула, выпал из рук.
Ты сдурела?! Пятьдесят тысяч?! За еду?! Мы в ресторане ели?!
Почти, спокойно ответила Варя. Вырезка, дорогие колбасы, красная рыба, готовила я по-божески. Не включила зарплату повара и уборщицы, считайте скидкой.
Не буду платить! взревел Артем, вскочил. Это безобразие! Сережа, твоя жена грабит сестру!
Сергей посмотрел на красное лицо зятя, на сестру, затем на спокойную жену. Вспомнил, как Варя вчера плакала в ванной от бессилия пустой кошелек, за неделю до зарплаты.
А что я должен сказать? тихо произнес он.
Она охренела! визжала Катя. Мы же гости! Где это видано?!
Гости, Катя, приезжают с тортиком, пьют чай и уезжают вечером, впервые твердо сказал Сергей, голос стал крепким. Или приезжают на пару дней по приглашению. А вы живёте месяц, за наш счет и ещё возмущаетесь гречкой.
В кухне повисла тишина. Катя смотрела так, как будто у Сергея выросла вторая голова.
Ты ты нас выгоняешь? трагически прошептала она.
Я не выгоняю, вмешалась Варя. Но условия меняются. Если хотите остаться, всё по-честному: продукты пополам, коммуналка делим, готовим по очереди. Этот счет до конца недели.
Да пошли вы! Артем пнул стул. Катя, собирайся. Нам такие родственники не нужны!
Куда мы, в квартире ремонт! завыла Катя.
К маме! рявкнул Артем. В тесноте, да не в обиде. А больше сюда не ногой!
Сборы заняли час громкий час в истории дома. Катя хлопала дверцами шкафов, Артем ругался, дети плакали.
Варя сидела на кухне с остывшим чаем, не вмешиваясь. Сергей, хмурый, помогал выносить вещи.
Когда дверь захлопнулась, наконец, и крики Кати смолкли, в квартире воцарилась тишина.
Сергей вернулся на кухню, сел напротив Вари, закрыл лицо руками.
Господи, стыдно Теперь мать звонить будет, проклинать
Пусть звонит, Варя накрыла его руки своей ладонью. Мы ничего плохого не сделали. Мы просто защитили свой дом. Ты сам видел они сели нам на шею.
Видел просто, родня же.
Родня должна уважать друг друга. А это было паразитирование. Я сегодня звонила твоей маме.
Сергей удивился:
Зачем?
Спросила про здоровье. И выяснила никакого ремонта у Кати нет.
Как нет?
Они свою квартиру сдали на два месяца строителям, которые приехали в Москву за заработками. Решили заработать, пока живут у «доброго брата». Мама случайно рассказала.
Сергей побледнел, потом покраснел. Глаза расширились.
Сдали? То есть получали деньги за аренду, жили у нас, ели, и ещё
И были недовольны гречкой, закончила Варя. Теперь тебе всё ещё стыдно?
Сергей молчал, потом встал, открыл пустой холодильник и нервно рассмеялся.
Нет. Не стыдно. Варя, прости. Я был идиотом.
Был, согласилась она, вставая. Но понял. Это главное. Пойдем в магазин? Купим сыр. И вина.
И мяса, уверенно добавил Сергей. Только для нас двоих.
Неделю спустя Катя позвонила Сергею, не Варе. Варя слушала разговор муж включил громкую связь, пока мыл посуду.
Серёж, ну ты же понимаешь, мы погорячились, тянула сестра вязко. У мамы тесно, дети не могут учиться, Артем не спит Может, мы вернемся? Даже продукты купим. Пакет картошки и макарон.
Сергей выключил воду, вытер руки, посмотрел на улыбающуюся жену.
Нет, Катя. К маме так к маме. У нас ремонт намечается. Моральный, так что места нет.
Он нажал «отбой» и впервые за месяц почувствовал себя хозяином в собственном доме. Счет, выставленный Варей, не оплатили, но тишина стоила дороже пятидесяти тысяч. Вот плата за жизненный урок: иногда, чтобы сохранить семью, надо вовремя закрыть дверь перед родней.
