Потому что именно я ушла из семьи ради другого мужчины и стала причиной развода, Олег решил, что я должна компенсировать ему разбитое сердце. Он не позволил мне забрать сына, а сын сам хотел остаться с отцом, не со мной. Хоть мне было больно, я ничего не могла поделать нельзя же в снах заставить кого-то по-настоящему слушаться. Все это мы обсудили почти без слов, просто взглядами, будто в переплетении зеркал. Меня отпустили, а взамен я переводила деньги раз или два в месяц. Мой бывший тогда работал и получал гривны, но как только понял, что у меня теперь хватает средств, и новый мой мужчина подкидывает для сына на сладкое, работы бросил и начал жить только на наши переводы наши странные, дурные сны.
Когда мальчик взрослел, отец его буквально баловал до полного растворения еда из ресторанов, как будто бы прямо из Петербурга, школу можно было пропускать, когда захочется, поездки на лето в Одессу и дорогая техника. Время в нашем сне текло иначе, мальчик всё больше научался не ценить и все реже хотел видеть мать. Что бы я ни сделала для него, «папа» все делал круче, хотя тратил только мои деньги. Одиннадцатилетний сын даже не задумывался почему же отец такой богатый, ведь тот всегда сидел дома, словно призрак.
Нынешний мой муж Иван заметил сквозь плывущее окно, что, скорее всего, я пересылаю слишком много. Мы начали мечтать о будущем вдруг сын поступит в харьковский университет и решили, что лучше притормозить с расходами, чем все до копейки отдавать бывшему на новые хотелки. Решение я высказала Олегу лично: «Достаточно я содержала вас обоих, теперь твоя очередь, а я буду откладывать на учебу сына». И тут началось Олег назвал меня худшей матерью и отвратительной женой, пригрозил подать в суд и требовать алименты, ведь я якобы ничего им не выплачивала.
Я консультировалась с адвокатами, те только хмыкнули сквозь петербургский туман мол, не бойся угроз, Олег ничем не сможет навредить, ведь официально давно нигде не работает и живет лишь на мои деньги. Но и так я ощущала во сне все вокруг рассыпалось: сынишка теперь ненавидит меня еще сильнее, думая, что я не хочу помочь его папе и сама стала холодной тенью.
