Мне пятьдесят. Год назад моя жена, Алёна, ушла из дома с детьми. Ушла, когда меня не было, и когда я вернулся пустота. Тишина такая, будто из квартиры на Пресне вычистили всё живое.
Пару недель назад прилетела повестка из суда заявление на алименты. Теперь у меня автоматически вычитают деньги из зарплаты, без права слова. Не могу договориться, не могу задержать платёж. Рубли уходят сами, как будто меня совсем и нет.
Я не стану строить из себя святого. Я изменял. Несколько раз. Никогда не признавал прямо, но и не скрывал жил, как будто так и должно быть. Алёна говорила, что я слишком занят собой, все обесцениваю. Я посмеивался: «Перебарщиваешь ты, всякое мерещится».
Да и характер был у меня скверный. Орал. Вспыхивал с пол-оборота. Всё дома шло только так, как скажу. Не нравится что-то сразу по тону моего голоса понимают. Мог что-то с размаху бросить об стену. Нет, не бил, но страху нагонял не раз.
Дети меня боялись. Осознал это слишком поздно. Когда приходил с работы притихали. Стоило повысить голос сразу по своим комнатам. Алёна ходила по квартире, затаив дыхание, выбирала каждое слово, спорить боялась. Я принимал это за уважение. Теперь знаю это был просто страх.
Всё это меня тогда не волновало. Я был уверен: я добытчик, глава семейства, хозяин правил.
Когда она всё-таки решилась уйти, я почувствовал предательство. Думал, что она восстала против меня. И совершил ещё одну ошибку: решил не давать денег. Не потому, что не было хотел наказать. Я был уверен, так заставлю вернуться. Что она устанет, сдастся, поймёт без меня не сможет. Сказал ей: «Хочешь деньги возвращайся домой. Я не буду содержать тех, кто живёт отдельно».
Но она не вернулась. Пошла к юристу, написала заявление, собрала все справки, документы, расходы действовала быстро и грамотно. Судья постановил удерживать алименты досрочно.
С того дня зарплата у меня будто прорежена топором. Скрыть ничего невозможно. Не обойти, не схитрить. Деньги из Сбербанка исчезают, не успею их даже увидеть на экране.
Теперь у меня нет ни жены, ни детей дома. Встречаю их редко, они далеки, словно чужие. Молчат со мной, чуждаются. Я им не нужен.
Финансово зажат, словно в тисках: аренда, алименты, долги почти ничего не остаётся на жизнь. Иногда злость подступает. Иногда мучительный стыд.
Сестра, Оксана, недавно отмерила: “Сам себе всё это устроил, брат…”
