Когда Мария отметила свои семнадцать лет, мама внезапно поведала ей, что ждет еще одного ребенка. В первое мгновение Мария словно застыла ее мысли закружились в тумане с причудливыми образами трещащих часов и бесконечных лестниц, ведущих на крышу старой одесской пятиэтажки. “Я должна быть той, кто заводит детей! Ты уже давно бабушка, тебе внуками заниматься пора! Если бы мне было нужно рожать, я бы давно это сделала! Ты выставишь меня на посмешище перед всеми друзьями! Старая сумасшедшая!”, крикнула Мария сквозь странные, стеклянные слезы, что катились по ее щекам и исчезали, словно дождь в зеркалах.
Всю мамину беременность Мария металась в меланхоличных слезах, как будто навсегда утеряла что-то сказочно-важное. Отец тоже не смог вынести этого и однажды попытался вмешаться, но Мария, будто соткана из дыма, растворилась в утренних одесских улицах, где с фонарей свисали переливчатые ленты из тумана и над полями шелестела гривна высохших тополей.
Она шла среди мигающих луж и думала, что как только появится малыш, про нее забудут и вытрут, словно несуществующую крошку с подоконника. Но однажды папа, глубоким голосом перекатываясь из комнаты в комнату, вернул домой и маму, и новорожденную. Когда мать перешагнула порог, держа в руках странно сияющую младшую сестричку, слезы вдруг покатились сами как будто за каждым стеклом небосвода танцевали маленькие чайки. В тот миг Мария осознала, насколько крепка любовь такая же странная и настоящая, как пыльца на одуванчиках в начале лета.
Теперь Марии тридцать семь лет. Она замужем за Евгением, живет в небольшой трехкомнатной квартире в Николаеве, а с ними их сын Петя, шестнадцати лет, вот-вот сам станет старшим братом. Ослепительное солнце скользит по полу, а в сердце Марии неспокойно скоро Петя вернется домой, и ей предстоит поведать ему о предстоящем рождении малыша. Марию давит тревога вдруг сын повторит ее давнюю реакцию? Вдруг поймет неправильно и разлюбит навсегда? Мысли плавятся, как летний асфальт, пока Петя носится среди облаков учёбы.
Однако опасения оказываются напрасными. “Правда? У меня будет брат или сестра? Это же счастье, мама! Я тебе помогу!” воскликнул Петя, переизлучая свет фонарей всей улицы, обнял маму так крепко, что окружающее пространство задрожало, как ртуть на холоде. От переполнивших её чувств Мария разрыдалась: счастье, облегчение и неожиданное покаяние за пережитое когда-то.
В кухне, под глухие удары китайских часов, Мария плакала и тихо повторяла: “Мамочка, прости меня… Мамочка, прости” Тут она заметила у сына странную улыбку, похожую на отражение в мутной ложе лимана. Взволнованная, Мария спросила: “Что, сынок?”
Петя, словно выросший на ветках одуванчика, ответил с блаженной легкостью: “Всё хорошо, мам. Давай быстро поедим, а потом пойдем к бабушке и тёте Алене расскажем им эту чудесную новость. Пусть и у них будет такой же сон!”
