Моему сыну исполнилось тридцать лет, когда он в один вечер вернулся домой в восемь часов, волоча за собой два чемодана по киевскому тротуару, будто бы только что проделал долгий и изнурительный путь. Едва переступив порог, даже не поздоровавшись, он бросил: мол, надо немного пожить у меня, поскольку совсем не может больше выносить ту самую «жизнь в мире».
Я спросил, что случилось. Он признался, что ушёл с работы без предупреждения, всё бросил, устал от «давления» и не собирается туда возвращаться. Самое неприятное он ещё с гордостью сообщил, что продал свою машину, чтобы ни с чем не быть связанным. Сказал это так, будто принял лучшее решение в жизни. Я был ошарашен ведь эта машина стоила ему лет труда и немалых гривен.
Я осторожно поинтересовался, где он собирается жить, пока не устроится на ноги, а он ответил: «У тебя, как раньше. Мне нужно отдышаться, здесь я чувствую себя в безопасности». Я даже рассмеялся уж больно всё напоминало шутку, но он был совершенно серьёзен. Стало ясно: он хочет вернуться в ту же самую свою комнату, которую покинул ещё в двадцать лет, будто бы все эти годы не промелькнули.
Но когда он поднялся наверх и увидел, что его комнаты больше нет сейчас там моя мастерская, сильно расстроился. Сказал, что я должен был понимать: он всегда может вернуться, и эту комнату следовало бы хранить «на всякий случай». Я объяснил, что уже много лет живу один, всё здесь переладил под свои нужды, и он не может вдруг прийти и вести себя, словно не прошло ни дня. Ему стало обидно, будто я его отвергаю.
В тот же вечер он начал вести себя как пятнадцатилетний подросток: бросил одежду прямо на полу в гостиной, открывал холодильник запросто, попросил меня подогреть ему ужин, а потом и вовсе спросил, не мог бы я «одолжить» ему немного гривен до лучших времён. Я смотрел на сына и не понимал, когда этот взрослый мужчина вдруг решил всё бросить и вновь зависеть от родителя.
На следующее утро я проснулся рано, а он ещё спал всё, что он раскидал, оставалось валяться: два чемодана стояли посреди гостиной, грязные вещи на диване, грязная посуда всюду. Я попытался разбудить его, чтобы серьёзно поговорить, но он разозлился. Сказал: «На то и родительский дом», он ведь пришёл отдыхать, а я преувеличиваю.
Я чётко заявил, что он может остаться на несколько дней, но вести себя как безответственный подросток не позволю. Тогда он опять схватил чемоданы, пробурчал, что его никто не понимает, и ушёл, заявив, что сам со всем справится.
И хоть мне было больно видеть, как он уходит, я позволил ему это сделать. Потому что поддерживать ребёнка это одно, а нести на себе взрослого человека, который избегает ответственности за свою жизнь совсем другое.
Поступил ли я правильно или совершил ошибку?
Этот случай научил меня: иногда позволять близким взрослеть самый важный и болезненный дар, который мы можем им дать.
