ЛЮБИТЬ – НЕ КАМЕНЬ ТАЩИТЬ
У Ивана Алексеевича и Дарьи Петровны, прямо скажем, свадьба была хоть в кино снимай. Венчались в старенькой церкви у самой Москвы-реки. Как назло, в самый разгар веселья вдруг небо нахмурилось, ветер сдул с невесты фату, как будто ангел решил пошутить. Фата полетела вверх выше берёз, выше проводов и, закружившись, плюхнулась в самую огромную лужу во дворе церкви, где местные воробьи ежедневно принимали грязевые ванны. Гости ахнули в унисон, как на хоккейном матче после неудачного гола.
Ваня, человек прямой и решительный, рванул к луже спасать символ супружеской чести, но фата уже была обречена. Дарья, хоть и была красавицей, за характер могла фору дать любой бабушке на чёрном хлебе, закричала:
Ваня, не вздумай! Я в такую фату больше не полезу, хоть на голове стоя!
Бабки, вечно дежурящие возле церкви (секретные агенты московского фольклора), сразу начали перешёптываться: “Вот, мол, шальная буря теперь и жить им в море житейском беспокойном”
В ближайшей парикмахерской, напротив ларька с кефиром и газетами, купили Дарье пластмассовый белый цветок и воткнули в причёску. На поиски новой фаты времени не было не тянуть же с венчанием, пока батюшка борщ доедает!
После церемонии круг почёта на троллейбусе по Садовому кольцу, фотосессия у памятника Пушкину и роскошный пир в духе “Широка страна моя родная”. Жили в миру и согласии трое лет. Дочь Сонечка и сын Артём проедали пломбир и устраивали баталии за право первой ложки каши.
Пока через десять лет по московскому адресу не постучала молоденькая девушка как занесло её с Орловщины? Дарья гостей всегда принимала радушно: сама чайником управляла, пирогами угощала, разговоры умела вести чуть ли не до рассвета. Но эта гостья оказалась с сюрпризом.
Высокая, голубоглазая, весь декабристовский дух. Нарисовала на губах улыбку и говорит:
Здравствуйте, Дарья Петровна. Я будущая жена вашего Вани.
Дарья зевнула так, что, кажется, икону чуть со стены не сбила:
Серьёзно? Давно уж вам наш Иван в женихах?
Давно. Только уже и тянуть нельзя у нас с Иваном будет ребёнок, отчеканила гостья так беззастенчиво, что любой чиновник бы позавидовал.
Дарья, как положено настоящей москвичке, нашла, что сказать:
Одно слово сценарий из телесериала. Жена, разлучница, дети незаконные. Милая, вы в курсе, что мы с Иваном венчаны, а у нас двое детей и ипотека?
Мила (так звали незваную) только плечами пожала:
Всё знаю, но у нас любовь! Навек! Развейтесь, раз муж ваш налево уходит…
Не лезьте, отпарировала Дарья. Мы тут сами без свежего воздуха обойдёмся.
Мила ушла, а Дарья смачно хлопнула дверью. “Разнюхала, видишь ли. Нет у нас для тебя, девочка, никаких вакансий!”
Муж повёл себя по классике: стал задерживаться на “работе”, бегать якобы на рыбалку, хотя до этого удочку держал только на школьном клубе “Юный натуралист”. Дарья чувствовала что-то не так. Всё бы ладно, но в доме повеяло холодком чужого духа…
Ну а настоящая московская жена обо всём догадывается первой. Однако Дарья всё же решила сначала накормлю мужа сытно, а уж потом разберёмся.
За ужином Иван признался, что не может без Милы жить всё, мол, по уши, отпусти по-хорошему.
Дарья отпустила, как по учебнику без слёзливых сцен и угроз по телефону.
Ну, уходи. Как рассудит судьба.
Иван ушёл. А Дарья к батюшке на Таганку, совет попросить и душу излить. Отец Сергий выслушал, вздохнул и говорит:
Доченька, можно и на развод подавать муж твой плоти не совладал, но и простить можно, ждать и молиться. Пути Господа, как экспресс до Владивостока, неисповедимы.
А тут Дарья узнаёт беременна. От того самого Ивана! Везение или знак свыше? Родила сына и (по совету мамы) назвала Яном. Авось, шальная ирония судьбы: вдруг и Ваня вернётся? Тем более мама, бабушка в третьем поколении, молилась за всю родню, детей пестовала, кашу варила и читала сказки так, что даже кот слушал.
Иван детей не забывал: то на Черноморский пляж их везёт, то игрушки дарит. Деньги Дарье в красивом конверте будь добра, держи курс на стабильность. Только про младшего Яна детям приказывала молчать. Где там! Софья папе и рассказала на радостях папа аж присел: “Неужели Дарья уже другого нашла?”
А у Милы судьба вдруг резкой полосой: забеременнела, да несчастье малышка умерла, вторая беременность тоже беда. Мила запечалилась, Иван по больничкам бегал, как курьер из доставки “Яндекс.Еда”, то фрукты, то огурцы, то “вкусный” мел.
Пока Дарье в гости зачастил её бывший кавалер Валерий Константинович, коренной москвич, с аспирином просветления в глазах. Когда-то звал Дарью замуж, но был излишне педантичен, без искры, мать у него была важнее всех. Но теперь зашёл к ней в гости с виноградом, шоколадкой и “Киндером-сюрпризом”.
За столом Дарья всё и рассказала: выговорилась, выдохнула легче стало. Валерий оказался блестящей жилеткой, слушал и сопереживал. И стал приходить постоянно: детям подарки, Дарье цветы. И порядок благодарного брата соблюдал, оскорбляться не спешил:
Ладно, буду старшим братом, а деток племянниками считать. Домашнее продвижение.
Тем временем у Ивана с Милой, наконец-то, родилась здоровая Божена. Мила вся ушла с головой в материнство, но ночами думала о Дарье: “Не видать счастья, когда оно ворованное”
Иван души не чаял в дочке, ночью её укачивал, игрушками заваливал, а на работу ехал сонный и довольный.
Годы шли, как Электричка до Серпухова. Дети взрослели, повзрослели и все персонажи. Казалось бы затишье, но тут в доме Ивана новая беда: Мила тяжело заболела. Иван места себе не находил, болел вместе с женой душой и телом. Когда врачи сказали: “Забирайте, готовьтесь к худшему”, Мила попросила единственное:
Ваня, отвези меня к Дарье. Очень прошу.
Иван не стал спорить. Дарья всё знала от дочери давно на всякий сценарий была готова. Встретила у входа, посмотрела на Милу: “В гробу, конечно, оттенок другой…” подумала, но виду не подала.
Прошу забери Боженку Мне кроме Ивана и тебя больше никого… Пусть вырастет с вами, просила Мила у Дарьи с искренней мольбой.
Дарья руку ей сжала:
Мила, себя мы сами наказываем. Я давно тебя простила. Божену не оставлю, только не переживай. А уж лучше вам с Иваном пока у нас пожить: всех вместим, дом не курятник. Валерий, кстати, рад помочь.
Валерий и правда проявлял необыкновенное участие: ухаживал за Милой, как родной терапевт. Психологию жизни не хуже профессора знал. И влюбился в Милу поневоле, а Божену называл “дачной ромашкой”. Она и правда была чудо-ребёнком.
Дарья вселяла в Милу надежду, Мила боролась. Через полгода уже выходила в дворик, встречала солнце, улыбалась попутным облакам. Недуг понемногу отступал.
Мила влюбилась в Валерия сердечно и по-русски основательно. Бывает такое. Жизнь не сценарий из зарубежных сериалов, а наша, московская, простая, с квасом и намёками. Иван остался в прошлом, а Валерий был рядом.
Через время на семейном обеде Мила объявила:
Даша, Ваня! Мы с Боженкой и Валерой переезжаем. Спасибо за всё за человеческое тепло, за чай, за то, что сердце не леденеет в большой Москве!
А Иван с Дарьей переглянулись. Ещё до этого у них был разговор: Иван с повинной готов был и на коленях пуд соли съесть.
Даш, хочу быть рядом с тобой и детьми, говорил он.
А ты думал, прогоню? Жизнь такова не прилежала я тебе женой, выучила урок, смеялась Дарья. Всё, проехали! Главное дети, да любовь к жизни.
А Божена? волновалась Дарья.
Божена моя дочь! Никогда не поступлюсь её судьбой. Двери её в мой дом всегда открыты.
Когда Валерий, Мила и Божена уезжали, Мила обняла Ивана:
Люби Дарью крепко! От меня поклон и спасибо. Счастья вам!
И тебе, Мила, добра прошептал Иван.
Вот такая вот история по-городски, с московскими перекатами, где в жизни, как в старой песне, «всё возможно, если ты не в одиночку».
