Женя, ну пожалуйста! Я не знаю, что делать, из крана льёт струей, сейчас соседей затоплю, а Лидия Васильевна с третьего этажа, эта же ведьма, потом жизни не даст! У меня руки дрожат, я даже перекрыть ничего не могу! звонкий, жалобный голос раздавался настолько пронзительно, что его слышала даже Татьяна, хотя телефон у мужа вовсе не стоял на громкой связи.
Татьяна тихо положила вилку на тарелку. Глухой звон по фарфору прокатился по уютной кухне, словно предупреждающий удар гонга перед решающим поединком, в котором Татьяна участвовала уже четвёртый год. Перед ней, опустив голову, сидел её муж Евгений, косился то на холодеющее рагу по-домашнему, то на мерцающий экран смартфона.
Оля, успокойся, бормотал он в трубку. Какой кран? На кухне или в ванне? Перекрой стояк у входной двери.
Я не вижу его! Женя, приедь, умоляю, пожалуйста! Мне страшно! Вдруг это кипяток? Я одна, тут темно!
Евгений взглянул на Татьяну в этом взгляде были и просьба, и едва заметная вина. Она видела такое слишком часто.
Таня, слышишь? У нее и правда всё плохо. Ольга совсем в этих делах не разбирается, как ребёнок. Нужно поехать.
Конечно, езжай, невозмутимо ответила Татьяна. У нас же сегодня не годовщина. И не я три часа возилась с этим ужином. Спеши к Олечке, без тебя она ведь ни за что не справится.
Не начинай… Женя вскочил, торопливо схватил ключи от машины. Мы друзья со школы. Человек попал в беду. Я мигом, только поменяю прокладку и назад. Поставь рагу в духовку, чтобы не остыло.
Он хлопнул дверью. Татьяна осталась одна в квартире, наполненной ароматами еды и приторным горечью. Она подошла к окну и наблюдала, как машина мужа уносится в тихой тёмной московской ночи.
Ольга. С этим именем в их семье поселился невидимый третий. Подруга с детства, одноклассница, «своя», как любил повторять Евгений. После развода она вдруг приземлилась в их кругу и прочно вросла в их повседневность. Сначала перевезти мебель, починить компьютер, повесить полку. Женя, золотые руки и добрая душа, никогда не отказывал.
Аппетит приходит во время еды. Просьбы Ольги превратились в лавину стихийных бедствий: то колесо на шоссе, то провалившаяся полка, то шкаф, который «не под силу самой», и всегда внезапно, обязательно когда у Татьяны с мужем свои, долгожданные планы.
Нет, Татьяна не была истеричкой-ревнивицей. Она понимала: дружба, помощь дело святое. Но женское чутьё твердило: тут дело не в ремонте. Оля знала, как смотреть на мужчин долгим, мягким взглядом, как говорить с полудетской беспомощностью. Образ беззащитности она развивала словно на сцене, а Женя при этом расправлял плечи и с радостью брался за любое дело.
Ужин в холодильнике, аппетит насмарку. Евгений вернулся поздно ночью, вымотанный и довольный.
Успел вовремя! Почти потоп был… Сифон вырвало, пришлось пол ночи ковыряться. Противотечку сразу не найти.
Ольга хоть чаем напоила героя спасителя? спросила Татьяна, делая вид, будто читает.
Конечно. Она даже пирог испекла. Извинялась, тебе привет передавала…
“Пирог приготовила?” отметила про себя Татьяна. “Значит, пока из крана лила вода и она не могла найти вентиль, у неё ещё и пирог в духовке стоял. Прекрасная сцена”.
Но вслух ничего не промолвила. Знала: конфликт плохое средство. Женя сразу придёт в себя, обвинит в черствости и недоверии. Нужно иначе. Решила в следующий раз поедет с ним.
Случай выдался быстро. В субботу утром они собирались на дачу: майское небо, в багажнике шашлык, мечты о веранде. Телефон Евгения зазвонил именно в тот момент, когда он укладывал в багажник корзину.
Татьяна сразу напряглась: ей был знаком этот звонок для Оли стоит свой рингтон.
Да, Оля? Как искрится? Коротнуло? Дымом тянет? Выключай автоматы, слышишь? Я скоро.
Отложив трубку, Женя виновато глянул на жену.
Там щиток стал дымиться. Она напугана, боится пожара, а жилищники в выходные ехать не хотят.
Ну что ж, спокойно вздохнула Татьяна, значит, дача подождёт. Я тебя сопровожу.
Но зачем? растерялся Женя.
Поедем вместе. Заедем к Оле, поможешь и дальше на дачу. Я тоже не хочу сидеть в ожидании звонка.
Всю дорогу Женя был напряжён, глядел вперёд и молчал, нервно крутя пальцем руль. Татьяна выглядела спокойной, но внутри была как натянутая струна.
Ольга встретила их при полном параде шелковый халатик, аккуратный макияж, а на лице мимолётное разочарование, когда она увидела женщину рядом с Евгением.
Танюша! Сюрприз, с пафосным смущением воскликнула Ольга. Проходите! Женечка, мой спаситель, там всё трещит!
Они прошли в квартиру. В прихожей плохо тянуло палёным, но совсем чуть-чуть. Женя сразу направился к щитку.
Таня, может, на кухню кофе? защебетала Ольга, явно стремясь убрать гостью подальше.
Побуду тут. Вдруг Жене понадобится помощь. Персоной фонарик посветить.
Ольга фыркнула:
Ты не доверяешь? Женя всё умеет, я ему всегда доверяю.
Кстати, не сводя взгляда с Ольги, продолжила Татьяна, почему просто не вызвать аварийку?
Да ты что! Там такие хамы, грязи натопчут… А Женя свой, надёжный.
Сегодня он должен был жарить шашлык.
Прости! Я вечно мешаю… Ох, тяжело совсем одной…
Евгений за 15 минут справился с ситуацией.
Контакт ослаб, перегорело немного, все исправил, но, Оля, автомат пора менять.
Женечка, поможешь купить и поставить? Ты же так умеешь…
Женя не сможет, перебила Татьяна. У нас дача, потом театр. Вызови электрика.
Ольга бросила на Татьяну злой взгляд.
Может, хоть чай? Эклеры твои любимые.
Нет, спасибо, отрезала Татьяна, притянув мужа к выходу. Поехали, Женя.
В машине Женя попытался защитить Ольгу:
Таня, ну ты жёстко! Она ж от души…
Она висит на тебе, Женя. Ты не видишь? Ей важно твоё внимание, не твои золотые руки.
Женя молчал. Они уехали и провели выходные на даче, но осадок остался. Татьяна знала это ещё не конец игры.
Кульминация случилась недели через две. Женя был в командировке, возвращался в пятницу вечером. Татьяна уже готовила ужин, ждала. Вдруг звонок.
Таня, заеду к Ольге. Она купила новый тяжёлый карниз, свалила себе на ногу, говорит, еле ходит. Просит помочь.
Татьяна, вдохнув, твёрдо ответила:
Женя, едь домой. Я сама заеду к Оле всё женское, и с лекарствами решу, а ты отдыхай с дороги.
Ты? Ну, ладно… Только, Танюш, не ругайся.
Она быстро заказала через «Муж на час» проверенного мастера по отзывам, вызвала доставку аптечных препаратов на адрес Ольги, села в машину и поехала.
Около подъезда её встретил курьер пакет с бинтами и обезболивающим. Поднялась наверх, дверь была открыта Ольга ждала не её, конечно.
В комнатах полумрак, свечи, на столе вино и два фужера. Ольга на диване в халате, карниз лежит посреди комнаты.
Женечка, ты? простонала она, не открывая глаз.
Татьяна решительно включила верхний свет. Романтика тут же рассеялась.
Ольга вскочила на ноги резво, забыв о боли.
Таня? Ты чего пришла?
Занести лекарства и привести помощь.
В этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стоял крепкий мастер с кейсом инструментов.
Мелкий ремонт. Карниз куда?
Татьяна улыбнулась Ольге:
Вот тебе помощь, всё оплачено. Женя ужинает дома.
Ольга, покраснев, про себя зашипела:
Ты что творишь?
Я? Всё честно. Карниз вешает мастер, ногу лечишь сама. Если нужен совет или плечо ищи другого. Моего мужа больше не трогай.
Вон отсюда! завопила Ольга, делая вид, что хромает.
Мастер закончит через двадцать минут, всё он объяснит. Удачи, Ольга, и не забывай: чужое не своё.
Татьяна ушла, на душе как будто скинула потёртый груз.
Дома Евгений встретил её с тревогой:
Как с ногой? Мне не отвечает…
Всё хорошо, бегает резво. Карнизом занимается профессионал. Женя, с сегодняшнего дня, ни одной просьбы от неё только рукодельникам за деньги. Ты для неё не служба спасения, ясно?
Женя молча кивнул.
Прости, с тихим стыдом сказал он. Я был слеп.
Главное ты понял. А теперь к столу.
С тех пор Ольга не звонила. Прошли месяцы, жизнь наполнилась тишиной и спокойными вечерами, где их никто больше не прерывал.
Однажды Татьяна увидела Ольгу в торговом центре: та была под руку с неким преуспевающим мужчиной, выглядела роскошно и счастливо, только мельком бросив взгляд и отвернулась.
Татьяна улыбнулась. Теперь их семейные границы были под надёжной защитой. Жизнь становится ясной, когда нет тех, кто строит из себя «беспомощного» ради чужого внимания. Любые отношения нуждаются в бережной охране и уважении, и даже если кто-то не принимает этих правил время всё расставляет по местам.
