Сквозь мутное стекло окна я увидела странную картину в промозглом дворе города Харькова мама гуляла с дочкой по аллее, нежно шепча ей что-то непонятное. Их теням почему-то не хватало света, и они тянулись за мамой, словно клубящиеся облака. Всё это переплелось в моей голове с воспоминанием о детстве, когда мама брала меня за руку и мы шли по странному парку, где мороженое таяло так быстро, будто время в нём текло по-другому. Тогда в этих беззаботных мгновениях мне казалось, что всё просто. Сейчас же меня накрыла тоска, и стекло перед глазами вдруг стало мокрым от слёз я опять оплакивала исчезновение мамы как исчезновение привычного мира.
Внезапно мой брат Павел, будто выросший из старого кресла, громко спросил: когда же я всё-таки вернусь в Киев. Я сама не знала, что сказать, и машинально пробормотала что-то про визит к нотариусу. Павел тут же начал обвинять меня в том, что я хочу забрать себе мамину квартиру, а тётя Валентина, всегда загадочная и резкая, неожиданно поддержала его. Ситуация обострилась на поминках, когда мой брат закричал на меня при всех, и стены будто стали ниже, а потолок ближе, придавив меня давящей обидой.
Когда все ушли и в квартире стелился вечерний туман, тётя Валентина подошла и, не моргая, прошептала с ледяной злостью: они хотят продать квартиру, купить две одну для Паши, другую для её дочери Снежаны, а мне лучше бы вернуться в Киев и там радоваться жизни. Я растерялась от этих слов, как будто внезапно оказалась не в своей комнате, а среди забытых игрушек на чердаке.
Во сне-яви я сумела оказаться в мамином доме, надеясь забрать что-то на память но куда там. Брат с женой поменяли замки, не пускали меня даже переступить порог, а его жена Мария толкнула меня прочь на лестницу так зло, что у меня закружилась голова. Ни малейшего сострадания лишь холод бетонных ступеней под ногами. В тот момент я твёрдо решила: сделаю всё возможное, чтобы вернуть себе то, что по праву принадлежит мне, и выгнать их из квартиры.
Раньше, несмотря на их неприятные выходки, я продолжала помогать отправляла гривны на лекарства, нанимала сиделку, даже когда они жили вместе с мамой. А после смерти мамы я и вовсе узнала об этом случайно из странной записи старой подруги в «ВКонтакте». Павел мне не сообщил, будто специально скрывал, чтобы я продолжала поддерживать их деньгами.
Я всё же поговорила с Павлом, сообщив, что намерена подать в суд и требовать всю квартиру как положено по закону. Его это сразу испугало, даже сквозь притворное равнодушие я заметила дрожащие пальцы. Теперь я была решительно настроена пусть суд решит, кому положено мамино жильё.