В сне, полном странного и мерцающего света, Анфиса будто бы скользила по стеклянным улицам Киева, где не раздавались ни шаги, nici возгласы услышанных людей. Была ночь, смешанная с утренней дымкой, когда чувства растворялись среди домов как снег весной. Анфиса сжимала кулаки она пообещала себе не выражать никаких эмоций, особенно рядом с мужем, который любил холод и ожидал той же ледяной тишины от неё. Она жаждала покоя, но не знала, что будет за следующим поворотом, как будто кто-то листал страницы неизвестного ей журнала с нарисованным на обложке счастьем, которое всегда ускользало.
Развод стал неизбежной станцией на её пути. Чтобы жить, Анфиса устроилась работать по ночам, смотря из окна, как по улицам стекает лунное молоко и люди становятся прозрачными фигурами. Но у неё был сын Савелий ещё маленький, требующий постоянного тепла и заботы. Савелия она приводила в детский сад «Сонячна Долина», но там двери запирались ровно в 19:00, оставляя их перед зыбкой чертой одиночества дальше некуда.
В царстве невидимых проблем Анфиса попросила бывшего мужа, Тимофея, забирать Савелия после семи, пока она расплывалась ночами на работе. Но Тимофей пронизан снегом равнодушия даже во сне он отвечал ей холодными словами и задавал вопросы, у которых не было ответа: почему именно он должен сидеть с сыном, а не она? Анфиса почувствовала, как воздух вокруг становится вязким и мутным. Через панцирь забвения она подняла голос твердо и, будто бы, звенящим эхом: у них общие права на сына, общая ответственность, и отец должен отдавать своё время, как она. Она ясно сказала: можешь платить алименты гривнами, что разлетаются в пальцах, но я не стану жертвовать своим временем ради твоего удобства, ведь самая большая ценность быть с нашим ребенком.
Путь Анфисы оказался долгим, проходящим через зыбкие мосты из её бессонных ночей в рабочем зале, где лампы светили мёртвым светом. Она падала из раза в раз сердцебиение прыгало, словно птица в клетке, а тревожность скользила как тень по стенам. Поняв, что так жить невозможно, во сне Анфиса отправилась к врачу с лицом из газетного вырезки. Тот цинично сказал мол, отец ребёнка занят новой семьёй, а сын стал для него препятствием, и помощи ждать неоткуда. Только редкие гривны и редкое участие, не более.
В конце этого сумрачного сна Анфиса поняла, что оказалась в невидимой войне, где её бывший эгоистичный, как старая река, вымыл себе победу, оставив Савелия в стороне. Зачем же она жила с ним, зачем позволила заблудиться своей душе всё оставалось загадкой, которую не расшифруешь ни в этом сне, ни в другом. Но Анфиса отказалась быть марионеткой его эгоизма и холода назло туману выбрала для сына любовь и тепло. Пусть и путь её будет покрыт шевелящимися отражениями и зыбкими тенями, она знала: сможет подарить Савелию всё, что он по-настоящему заслуживает, и построит своё будущее сама, шаг за шагом под сонцем и луной Киева, где на краю каждого сна светит надежда.
