Буду любить тебя всегда.
Катя едва добралась до своей квартиры в Харькове, держась за перила в подъезде. Голова кружилась так сильно, что всё плыло перед глазами. Она лихорадочно рылась в сумке в поисках ключей и мысленно ругала себя за слёзы, которые не смогла сдержать в кабинете врача. Но как тут не разволноваться?
Доктор Галина Сергеевна Громова, положив на стол снимки МРТ, сказала спокойно, почти безэмоционально:
Екатерина Андреевна, всё очень серьёзно. Аневризма. Сосуд вот-вот лопнет как тонкая оболочка воздушного шарика. Любой стресс, даже малейшее волнение Нужна срочная операция. Квота? На неё можно не дождаться. Это настоящая украинская рулетка. Мы не знаем, сколько у вас осталось времени.
А если платно? тихо спросила Катя, сжимая ремешок сумочки.
Врач назвала сумму триста тысяч гривен. Эта цифра прозвучала как приговор. Таких денег у Кати не было и быть не могло. После смерти мамы она осталась почти нищей зарплаты школьной библиотекарши едва хватало на жизнь, вокруг одни долги. Даже если бы она попыталась что-то продать столько не соберёт.
Ждите вызова по квоте, с мягкой грустью сказала Громова. И пожалуйста никакого волнения.
«Как тут не волноваться?» хотела закричать Катя. Но она лишь кивнула и устало пошла домой, чувствуя, как подгибаются ноги.
Дома, прислонившись ко входной двери старой «сталинки», доставшейся ей после смерти дяди Петра папиного брата и известного чудака Катя пыталась собраться с мыслями. Эта квартира когда-то была её богатством, а сейчас больше проблемой: три комнаты, заваленные старыми вещами и пылью.
«Нужно разобрать и что-нибудь продать», думала Катя, изо всех сил стараясь отвлечься от страха. Может, антикварная посуда или старый буфет принесут хоть какие-то деньги на первый взнос Главное не сидеть без дела, не ждать, когда этот злополучный «шарик» лопнет.
С этой мыслям Катя начала рыться в большом письменном столе в гостиной, классическом дубовом, весь заполненном бумагами. Старые счета в мусор. Квитанции времен позднего СССР туда же. Технические паспорта на советские пылесосы про них уже и память стёрлась.
Работа двигалась почти машинально, боль понемногу стихала. В самом дне ящика, под пожелтевшей газетой «Вечерний Харьков», Катя вдруг нащупала что-то твёрдое. Столбик потёртых папок, перевязанный выцветшими лентами.
Любопытство победило усталость. Катя развязала тесемки и обнаружила аккуратную стопку писем, написанных рукой дяди Петра. Без конвертов, просто листы.
Она взяла первое.
«Милая Людочка,
Прошло три месяца, как ты уехала. Сегодня был в университете всё напоминает о тебе. Какая пустота Я был дураком. Не должен был позволять тебе уходить из-за нашего спора. Соседка сказала вы уехали, больше ничего. Я пишу, как будто в никуда, но не могу не писать. Это единственное, что поддерживает меня.
Твой Петя.»
Катя замерла. Она всегда считала дядю Петю сухим, отстранённым занудой. А здесь живая боль, нежность, тоска. Катя читала всё дальше. Почти все письма были из 1978-го. Одна и та же боль: встреча, любовь, ссора: он не захотел знакомиться с родителями девушки, испугался признания и ответственности, Люда с семьёй уехала неизвестно куда. Без адреса, он писал письма просто так, не отправляя их, но клялся в вечной любви.
«Люда, я тебя буду искать. Если не найду всю жизнь люблю только тебя.»
Судя по всему, он сдержал своё слово: так и остался холостяком, ушёл из жизни в одиночестве.
Слёзы сами полились по щекам Кати. Ей стало по-человечески жалко этого странного, непонятого дядю. В жалости родилась идея что если Люда жива? Найти её, рассказать, что её всю жизнь любили.
У Кати появилась цель, которая была важнее собственного страха исправить старую обиду, выполнить последний долг.
В письмах мало информации, никакого адреса и фамилии. Только один намёк: «помнишь, как мы гуляли в саду возле Дома детства? Ты всегда смеялась над этими львами у ворот на проспекте Науки.»
Проспект Науки, Дом детства Катя стала искать фотографии старого города, здания с львами. Нашла несколько таких домов. Но этого было мало нужно имя.
Вскоре в ночном столике нашла фотоальбом в красном кожаном переплёте. Молодой дядя Петя, светловолосый, и на многих фото девушка с двумя черными косами, улыбка открытая, глаза сияющие. На обороте одной фото подружек аккуратно подписано: «Группа ИТ-4, Политех, 1977. Люда К., Петя, Игорь».
«Люда К.» всего одна буква фамилии, но это уже зацепка!
Дальше начался детектив. Катя стала копаться в архивах выпускников, на форумах. Наконец, в чате для ветеранов политеха нашла обсуждение: «Моя мама, Людмила Кирилловна Кравчук, окончила ИТ-4 в 1978-м»
Кравчук. Люда Кравчук. Политех всё сходится. По мужу фамилия стала Сидоренко.
Катя стала искать «Людмила Кирилловна Сидоренко» и нашла! Вместе с поздравлением ко Дню Победы в городской газете фотография пожилой, светлой, строгой женщины с умным и открытым взглядом. Катя стала искать в альбоме молодую Люду и не ошиблась. Всё глаза, улыбка осталось тем же, что и на старых снимках.
В заметке писали, что Людмила Кирилловна живёт в посёлке Жёлтые Воды и помогает в местном совете ветеранов.
Катя позвонила в администрацию посёлка, представилась представителем соцслужбы: «Для передачи медали нужно узнать адрес ветерана». Так и выяснила точный номер дома.
Дальше всё как во сне. Катя собрала папку с письмами, взяла воды, поехала на автостанцию. Пока ехала представляла: «А вдруг прогонит?», «Вдруг подумает, что мошенница?»
Жёлтые Воды встретили тишиной, сиренью и старыми яблонями. Дом Людмилы Кирилловны аккуратный, с синим забором и цветущими кустами роз. Катя дрожащей рукой нажала звонок.
Дверь открыла хрупкая седая женщина.
Да?
Здравствуйте, вы Людмила Кирилловна?
Да. Чем могу помочь?
Я Катя. Племянница Петра Владимировича Грищенко
Петра? шёпотом спросила женщина, вцепившись в ручку двери. Какого Петра?
Петра Владимировича. Он он умер месяц назад.
Людмила Кирилловна медленно пустила Катю в дом. Села в уютном кресле руки дрожат.
Пётр А я иногда читала некрологи, надеялась, что услышу хоть что-то её голос дрожал.
Он вас помнил всегда, шёпотом сказала Катя.
Откуда вы знаете?
Я нашла в его столе письма. К вам. Всю жизнь.
Женщина почтительно взяла папку, долго, осторожно развязывая ленты. Начала читать, и вскоре по щекам покатились слёзы.
Бедный зачем он себя так мучил?
Он вас действительно любил, сказала тихо Катя.
Я знала, она вскинула влажные глаза, Мы с ним не встретились, потому что стыдно было Я тогда была беременна, после нашей ссоры сбежала первой Родила сына. Родители помогли всё скрыли.
Катя изумилась:
Значит у моего дяди был сын?
Да. Его зовут Артём. Я вышла замуж, муж принял Артёма, любил как родного. Но Пётр навсегда остался здесь, Людмила Кирилловна положила руку на сердце. И сын знает, кто его настоящий отец.
Катя с трудом переваривала всё услышанное: теперь у неё есть близкий родственник по крови двоюродный брат.
А где он сейчас?
Он сосудистый хирург, работает в Днепре у него собственная клиника «ВитаМед».
Женщина вдруг внимательно посмотрела на усталую Катю:
Катенька, ты совсем бледная, что случилось? Ты больна?
Слова сами вырвались наружу. Про аневризму, про страх, про безнадёжную дороговизну лечения Женщина слушала молча. Потом твёрдо подошла к телефону.
Артём? Это мама. Приезжай срочно. Всё хорошо, но случилось чудо нужно встретиться с сестрой.
Через час в дом зашёл высокий мужчина лет сорока пяти, подтянутый, волевой. Те же голубые глаза, что и у молодого Петра на снимках, те же светло-русые волосы с сединой.
Мам, что случилось? спросил он, окидывая взглядом Катю, папку с письмами.
Артём, познакомься это Катя, дочь брата Петра Владимировича. Ваша семья.
Артём застыл, посмотрел на Катю, на фото, в которых легко узнал родственные черты.
Значит, он был моим отцом.
Да, тихо кивнула Катя.
Мама сказала, что у тебя проблемы со здоровьем?
Она отдала ему папку с меддокументами. Артём, листая бумаги, сразу перешёл в профессиональный режим:
Срочная операция иначе риск огромный. Приезжай завтра с утра в клинику. Я всё подготовлю. О деньгах забудь теперь ты часть нашей семьи, а для семьи у меня нет чужих счетов.
Катя не удержала слёз. Это было настоящее чудо спасение, пришедшее из незабытой любви, из прошлого.
Людмила Кирилловна обняла её крепко, по-матерински:
Всё, доченька, теперь всё будет хорошо. А после больницы живи у нас, будем вместе.
Артём тихо улыбнулся и добавил:
Теперь мы будем рядом, всегда.
И в этот момент Катя поняла главный урок: любовь, даже неразделённая, даже ушедшая в прошлое, однажды спасает. Семья это больше, чем просто родство, это поддержка и тепло во времена, когда кажется впереди только темнота. Именно тогда и рождается надежда, которую нельзя терять.
