3. Завещание младшего сына
Мои глаза не отрывались от золотистых букв “Операционная” на двери. Всё плыло перед глазами после бесконечных часов ожидания, сердце бешено стучало. Я снова сжал в руках любимую игрушечную машинку Никиты, нашего четырёхлетнего младшего сына: старенький красный трактор с ковшом. Никита когда-то мечтал о синем тракторе, как в известном детском мультфильме, но быстро полюбил эту машинку всем своим хрупким сердечком подарок от меня, отца.
Наконец в мутном стекле двери показалась тень человека, скрипнули двери, и на пороге возник утомлённый хирург. Я вскочил со скамейки и ринулся к нему:
Доктор! Ну как? Никита?
Врач тяжело вздохнул, аккуратно снял маску, опустил глаза:
Артём Викторович, мне очень жаль… Мы сделали всё, что могли…
***
Я лежал на кровати Никиты, свернувшись калачиком. Подушка ещё сохраняла его запах. На зеркале напротив виднелся след маленькой ладошки, испачканной в шоколаде я до сих пор не вытер это пятно. Ему больше не испачкать зеркало. Больше ему не положить усталую голову на подушку и не уткнуться носом мне в ладонь.
По моей щеке катилась очередная солёная слеза. Горе, как горящий лёд, сжигало меня изнутри. Моё сердце было крепким и здоровым в отличие от сердца Никиты, моего младшего. Старшая, Мария, здорова: ей семнадцать, учится на экономическом в Москве и уже вполне самостоятельна. А Никита… такой запоздалый подарок судьбы, обернувшийся утратой. Всё было хорошо, все анализы в норме, только перед самыми родами процедура УЗИ выявила сложный порок сердца… Именно при тяжёлой операции что-то пошло не так и Никиты больше нет.
***
В очередной вечер я уснул плохо, тревожно. Как и предыдущие ночи, мне приснилась светлая солнечная поляна, усыпанная пёстрыми цветами. Вокруг ни души. Вдали на пачке ромашковых лепестков сидел Никита, в любимой рубашке с машинками, держал огромный букет ромашек.
Никита! Сынок! позвал я. Но Никита будто не слышал, просто перебиравл белые лепестки. Я мчался по полю навстречу ему, раскинув руки но расстояние не сокращалось, он становился лишь дальше. Я закричал от отчаяния, протянул руки, но не смог коснуться его. И тут Никита обернулся, счастливо улыбнулся, растворился, оставив сноп лепестков, медленно опускающихся на траву.
Я добежал до того места, куда упали лепестки, и заметил: на зелёной траве белыми лепестками был выложен адрес.
***
Меня разбудил телефонный звонок. На экране Мария.
Пап, я приеду сегодня. Приготовишь что-нибудь вкусное?
Я с трудом улыбнулся. Хватит. Прошло почти три месяца, как не стало Никиты. Но у меня есть дочь, и ей нужна моя забота. Пора жить дальше, ради неё и ради жены, Лидии.
Конечно, дочка. Хочешь оладьи?
Очень! Уже сажусь в поезд, скоро буду!
Мария старалась бывать у нас каждую неделю, понимала, как тяжело её маме, да и мне. Тяжесть утраты не отпускала ни на секунду, но семья всё же должна держаться вместе.
Я медленно поднялся и пошёл на кухню. Вечер был удивительно тёплым, я, как обычно, проверил холодильник дома не оказалось молока. На кухне Лидия что-то писала в блокноте.
Ты куда собираешься? удивилась она.
Надо купить молока. Мария просила оладьи, ответил я. Сам быстро сбегаю, заодно развеюсь.
Лидия посмотрела на меня удивлённо: “Живёт потихоньку”, наверное, подумала она.
Я натянул куртку, вышел во двор. Весенний ветерок приятно гладил лицо. Поют птицы, на деревьях свежая зелень. Природа вновь оживает. “Не увидит Никита свою пятую весну…” подумал я и резко тряхнул головой, отгоняя эти мысли.
***
В магазине я взял молоко, любимые Марины печенья, хлеб, куриное филе. Пока ждал в очереди к кассе, вдруг услышал детский смех. Точно, как у Никиты! Сердце сжалось, я машинально бросился туда, откуда доносился голос только мелькнула за стеллажом детская фигурка. Я, взрослый и трезвомыслящий человек, сам себе не веря, пошёл следом. По пути нечаянно сбил картонную вывеску с какой-то акцией.
Наклоняясь поднять, обомлел: на белом фоне красными литерами был написан точно тот адрес, что снился.
Никита, что ты хочешь мне сказать? еле прошептал я.
Домой шёл в раздумьях: неслучайно всё это. Никита будто бы пытается что-то мне передать. Хотя догадок никаких. Но сейчас об этом не думать сегодня приедет дочь, должен приготовить ей ужин.
***
Вечер прошёл на удивление тепло. Я даже поймал себя на том, что смеюсь над историями Марии про университет и однокурсников. Дома стоял запах свежих оладий, Лидия смотрела на дочь с нежностью. Какая бы боль нас ни разъедала внутри, мы были вместе. После ужина все разошлись по комнатам.
Жутко устав, я быстро уснул. Проснулся среди ночи: из ванной слышится песенка. Я мигом проснулся, глаза вытаращились из ванной раздаётся голос Никиты, его любимая песенка из мультфильма про трактор.
Я, как во сне, поднялся с кровати. Осторожно, чтобы не спугнуть, открыл дверь в ванной никого. Слёзы сами покатились по щекам.
“Зачем обманывать себя? Никиты нет Это мне мерещится”.
Я умылся, глянул на себя в зеркало: уставшее, осунувшееся лицо со следами бессонницы. По злости набрал мыла в ладонь и провёл по зеркалу. Струйки неожиданно сложились в буквы тот самый адрес. Вдруг в ванной резко стало холодно. Я отчетливо услышал тихий, детский шёпот: “Я жду тебя, папа…”
***
Ты чего не спишь, Артём? Лидия заглянула в комнату, заметив свет ноутбука.
Я сидел за столом, вглядываясь в экран.
Лида, подойди Посмотри. Если и ты ощутишь, значит, со мной всё это время происходило не зря…
Лидия подошла. Мы оба задержали взгляд на фотографии мальчика лет четырёх, с открытым, честным лицом.
Петров Егор, 4 года, гласила подпись. Его родители погибли в аварии, воспитывался бабушкой. После смерти бабушки попал в детский дом. Там уже больше полугода.
Этот адрес меня буквально преследует будто Никита просит меня что-то сделать… рассказал я Лидии о сне, магазине и ванной. После короткого молчания Лидия сказала твёрдо:
Артём, мы должны поехать туда.
***
Директор интерната, Галина Викторовна, провела нас по коридору. Всё рассказывала, озираясь на нас:
Как Егорку к нам привезли, думали, ненадолго. Мальчик очень развитый, вёл себя хорошо, бабушка бы гордилась им. Три семьи пробовали его забрать, но он сжимается, замыкается, никого не подпускает. Всё говорит, что мама с папой должны прийти только их он узнает. А последние три месяца у него появился друг он называет его Никита. Недавно Егору этот Никита сказал, что скоро за ним придут мама и папа.
Мы с Лидией переглянулись. Неужели наш сын после смерти решил помочь другому обездоленному малышу?
Впрочем, всё равно познакомьтесь. Вдруг именно вы откроете его сердце, подытожила Галина Викторовна и распахнула дверь в игровую. Я сразу узнал Егора. Маленький, светловолосый, он сидел среди других и напевал любимую Никитину песенку Он обернулся, увидел нас, и вдруг с криком “Папа! Мама! Я ждал вас!” бросился ко мне.
***
Галина Викторовна сделала всё, чтобы процесс удочерения пошёл быстрее. Она искренне была рада, что Егор наконец-то потянулся к нам. Когда она узнала, что мы недавно потеряли сына, сильно растрогалась. Уже через три недели я забирал Егора домой к нам, к Лидии и Марии.
Перед самым выходом Егор вдруг выскользнул из моей руки:
Папа, подожди! шепнул он. Там Никита стоит, он нас провожает!
Я заледенел от грусти. Но теперь это была не безысходность, а светлая печаль. Ничего не изменить, но впереди новая жизнь ради нас и ради Егора. Я никогда не забуду Никиту, но теперь у меня есть ещё сын, и я должен быть сильным для него.
Маленький Егор побежал к окну, помахал открытой ладошкой в пустоту и вернулся ко мне. В это же мгновение за окном закружил над крышей белый голубь, облетел три раза детдом, вспорхнул прямо в небо.
Вот так, потеряв одно, мы иногда получаем другое: Бог забирает и возвращает в другой форме. Любить значит уметь отпускать, но и делать всё, чтобы рядом с тобой росли счастливые дети.
