Живу я на одной улочке в Киеве, всего в двух шагах от школы. Вот снова сентябрь, и шум вернулся мальчишки с огромными портфелями, рубашки нараспашку, громкий смех, суетливые мамы, велосипеды, которые оставляют школьников у перекрестка. Для большинства это просто обычный день. Для меня как удар по сердцу. Три года назад мой сын, ученик десятого класса, ушёл из жизни, и с тех пор начало учебного года самое тяжелое время для меня.
Сыну было шестнадцать лет. В тот вечер он отправился ужинать с друзьями, потом они задержались в парке. Было около десяти вечера, когда он переходил улицу, чтобы вернуться домой. Я его ждала не спя, как всегда. Но один водитель, пьяный и безрассудный, не остановился на красный даже не подумал тормозить. Сын не успел среагировать. Когда из больницы позвонили, у меня словно внутри всё выгорело. Я стояла, ничего не понимая, как будто мне говорили про кого-то другого.
Я потеряла родителей и пережила ту боль. Она была резкой, тягучей, грустной. Но сравнить её с тем, что пришлось хоронить собственного ребёнка невозможно. Это не по законам жизни. Гнев, отчаяние, вина всё накатывало разом. Я спрашивала себя: почему пустила его гулять, почему не написала ему, чтобы вернулся домой пораньше, почему Господь так поступил? Месяцами ругалась с Богом. Молилась, плакала, жаловалась на несправедливость, повторяла, что забрали без предупреждения.
У меня много лет есть небольшой книжный магазин. Тут моя работа и хлеб продаю тетради, цветные карандаши, ручки; делаю копии, печатаю, пополняю счёт, работаю ещё банковским посредником народ весь день идёт и выходит. Раньше я радовалась школьникам. Теперь каждая их форма напоминает мне про сына. Каждый ребёнок, который берёт тетрадь, возвращает меня к тем, что покупала для него. Порой делаю копию, и вдруг глаза наполняются слезами.
Первый год после той трагедии я чуть было не закрыла магазин. Не хватало сил поднять ролету. Заставляла себя вставать жить ведь надо, оплачивать аренду и коммуналку. Не раз обслуживала клиентов с натянутой улыбкой и разбитым сердцем. Бывали дни, когда заходили мальчишки, смеялись, а я едва сдерживала слёзы.
Со временем я перестала злиться на Бога настолько сильно. Нет, боль никуда не ушла, просто поняла: злость меня разрушает. Молитвы стали другими не жалуюсь, прошу силы и хоть немного спокойствия. Прошу помощи жить с этой пустотой, которую ничто не заполнит.
Вот и сейчас, когда вижу начало учебного года, сердце у меня замирает. Уже не плачу, как раньше, но боль всё равно осталась тихая, постоянная. Привыкла с ней жить, но она никуда не денется. Учишься дышать рядом с болью, а не удалять её.
Каждое утро открываю книжный. Обслуживаю школьников. Смотрю на портфели, проходящие мимо. И хоть внешне выгляжу сильной, внутри я всё ещё та самая мама, что ждёт услышать ключ в замке в десять вечера хотя понимаю, что этого уже никогда не будет.
