Я влюбился в Дарью с первого взгляда, когда впервые увидел её на бульваре в Харькове, где липы выглядели как столбы из сахара. В этом сне мне казалось, будто я знаю её всю жизнь. Её красота и какая-то особенно пастельная притягательность были совершенно неотразимы, и я подумал: «Я невероятно везучий человек, раз рядом со мной оказалась такая умная, привлекательная, аккуратная девушка». Прежде чем я понял, что происходит, мы уже шли по нереально длинному проспекту, и я делал ей предложение, а кольцо почему-то казалось сделанным из леденца.
Потом всё вдруг повернулось: мы решили съехаться. Дарья сразу сказала мне она не любит заниматься домашними делами. Её мысли были о карьере, о равных обязанностях, о свободе. Я тогда только улыбался ну что ж, по-честному, будем делить всё пополам. Меня устроила такая договорённость; тогда мне казалось, она вполне разумна ведь в сне всё кажется логичным.
Мы распределили между собой быт: кто-то гладит рубашки, кто-то варит борщ, кто-то выносит мусор роли менялись по какой-то причудливой, сонной логике. Дарья уверяла, что справится со всем: работой, домом, мной. Я тоже поверил ей на слово и не стал спорить.
Прошло полгода. Всё стало слегка расползаться по швам словно цветное покрывало после долгой бани. Дарья устроилась работать в странную контору, там вечно не платили гривны вовремя, а сама работа была такой невесомой, что она исчезала между пальцами. Все заработанные деньги она тратила на непонятные вещи: витаминные напитки, платки с птицами, билеты на трамвай до несуществующих районов. Я работал без перерыва с шести до позднего вечера, а дома меня ждали горы посуды, хаос из разбросанных свитеров и мечта о простом борще на ужин.
Поначалу Дарья действительно старалась: даже гладила шторы, хотя никто не просил. Но постепенно её энтузиазм растворился как мел в воде. В квартире начали появляться бесконечные кучи немытых тарелок и вещи как осенние листья, которых почему-то никто не убирал. И вдруг, совершенно неожиданно, она стала говорить, что это всё моя вина, мол, нужно помогать ей больше. Меня это больно резануло ведь мы договаривались быть равными.
Я утешал себя мыслью, что, когда родится ребёнок, всё наладится Дарья станет больше дома, будет заботиться о хозяйстве, пока я работаю. Но сон становился только страннее после рождения дочки всё превратилось в сизый водоворот непонятных событий. Ссоры стали частью нашего сна, достающейся нам откуда-то со стороны печных труб.
Я пытался понять Дарью, заглянуть в её мысли, представить себя на её месте как она живёт в этом сне с нашим малышом на руках, почему не может ни приготовить простой ужин, ни навести порядок. Вроде бы ребёнок почти всегда спит ей бы хватило времени. Иногда я думаю: «А если у нас появится ещё один ребёнок, справлюсь ли я со всем этим?» Я за равноправие, всегда был готов поддержать, но у Дарьи будто своя математика в этом сне.
Я не хочу терять нашу семью ведь я очень люблю нашу дочь. Но во сне у меня ощущение, что я стою на крыше хрущёвки в Харькове и ветер вот-вот сдует меня с терпением и усталостью разом. Я не знаю, как жить дальше в этом зыбком, странном мире. Скажи, ты на чьей стороне в нашем бессонном, запутанном сне?
