Сын мой, Алексей, однажды запер дверь, когда я пришла к нему и притворился, будто его нет дома.
Я знала, что он внутри.
Видела свет сквозь щель под дверью.
Слышала, как работает телевизор.
Но когда я позвонила, наступила та особая тишина, которая бывает только тогда, когда человек преднамеренно не хочет открывать.
Я стояла в подъезде, у его двери, и ждала.
Позвонила второй раз.
Потом третий.
Наконец просто оперлась спиной о стену и тихо прошептала:
Алексей я знаю, что ты дома.
Тишина.
Только телевизор бормотал своё в глубине квартиры.
В тот момент я вдруг поняла: человек может чувствовать себя гораздо более одиноким перед закрытой дверью, чем если бы был один вообще.
Я его мать.
Воспитывала его сама, после того как отец ушёл, когда Леша был шестилетним мальчишкой.
Помню, как водила его каждое утро в школу в Харькове.
Как сидела ночами без сна, когда у него была температура.
И как он, ещё маленький, боялся темноты прибегал ко мне, прятался под одеяло и шептал:
Мама, не оставляй меня одного.
А теперь я стояла одна, перед его дверью.
Через несколько минут открылась дверь лифта.
Соседка с третьего этажа, баба Валя, вышла.
Посмотрела на меня:
Ждёте кого?
Я неловко улыбнулась:
Сына своего.
Она глянула на дверь Лешиной квартиры:
Но он только что зашёл.
Сердце моё сжалось:
Знаю.
Я не стала ждать лифта, спустилась по лестнице не хотела, чтобы кто-то видел мои слёзы.
Когда вышла во двор, телефон завибрировал.
Сообщение.
От Алексея.
«Мама, прости. Сейчас был не лучший момент».
Не лучший момент.
Это казалось каким-то чужим языком.
Всю ночь я не спала.
На следующий день решила не писать ему сама.
Если человек не хочет открывать дверь для тебя, заставить невозможно.
Прошло три дня.
Потом телефон зазвонил.
Это был Леша.
Его голос звучал иначе, не как раньше.
Мама можем встретиться?
Зачем?
Он замолчал на мгновение.
Потому что вчера случилось кое-что.
Что?
Сын соседки спросил меня
Леша тяжело вздохнул:
Спросил, почему бабушка так часто приходит к ним, а моя мама никогда не приходит ко мне.
Сердце моё снова затрепетало.
И что ты ответил?
Ничего не мог ничего сказать.
Потом он тихо добавил:
Я вдруг понял: если я продолжу так, однажды и мой сын будет думать, что нормально закрывать дверь перед своей мамой.
В наступившей тишине я услышала собственное дыхание.
Мама придёшь снова?
Я долго смотрела на телефон.
Потом сказала тихо:
В этот раз ты откроешь?
С той стороны раздалось просто:
Да.
И порой, именно это самое трудное открыть дверь.
А вы что бы сделали на моём месте?
