Когда мне было десять, мой папа женился во второй раз. Мачеха почти сразу забеременела и родила мальчика. Так я превратилась в бесплатную няню, кухарку и уборщицу, всё одновременно.
В семье меня звали просто: «Эй, ты». Я носила вещи, которые давным-давно стали мне малы, а брату покупали новую игрушку каждые пару дней. С возрастом меня лишили и личного пространства меня переселили в гостиную, а брату отдали мою комнату.
Единственное, за что я благодарна отцу он не позволял мачехе наказывать меня физически. Но унижениям он не препятствовал. Каждый день я слышала, что я уродлива никто меня не полюбит, что я глупа образования не получу и стану работать уборщицей.
Мачеха всё время повторяла, что будут терпеть меня в этом доме только до совершеннолетия, и как только мне исполнится восемнадцать, меня выкинут на улицу.
Все летние каникулы я проводила у бабушки в Киеве. Но и она считала меня белой вороной. Проклинала день, когда её сын женился на моей маме, и радовалась, что мать ушла.
Я часто думала почему меня не отдали в детский дом?
За полгода до моего восемнадцатилетия я случайно услышала разговор отца с мачехой, и наконец всё стало понятно. Мачеха сказала, что я никогда не соглашусь, а отец уверял, что убедит меня переписать квартиру на них, и беспокоиться не о чем.
Но он ошибался. Мачехе стоило волноваться. Меня больше не трогали их подколки и вечные упрёки, даже от младшего брата.
Раньше я боялась дня совершеннолетия, но теперь ждала его с нетерпением.
На моем дне рождения собрались все: отец, мачеха, бабушка и родители мачехи.
После первого за восемь лет чаепития с тортом мне велели готовиться к отъезду. Я спросила куда? И бабушка ответила:
Теперь ты взрослый человек. С сегодняшнего дня несёшь ответственность за свои поступки. День благодарности семье. Сейчас ты пойдёшь с отцом к нотариусу и перепишешь квартиру. Ты унаследовала её от матери, но так не должно быть. Мать обещала оформить завещание на моего сына. Сейчас ты выполнишь свой долг, собирайся.
Лица их были такие серьёзные, что я едва подавила смех.
Да, бабушка. Поблагодарю семью за всё, что они для меня сделали. В знак благодарности, выгоню их не сегодня, а дам неделю собрать вещи. Время вышло.
Тут поднялся крик. Меня назвали неблагодарной, мачеха вопила, что вырастила змею, отец ударил меня в лицо. Родители мачехи твердили, что предупреждали её о чужих детях. Бабушка хлопнула дверью и ушла.
После этого они все переехали к бабушке.
Через несколько дней отец пришёл ко мне домой. Вручил листок и сказал: раз я не отдала квартиру, должна погасить этот долг, и ушёл.
Я развернула бумагу список:
Еда 324 000 гривен.
Одежда 54 000 гривен.
Школьные принадлежности 14 000 гривен.
Гигиена 2 660 гривен.
Бытовая техника 4 620 гривен.
Муниципальные выплаты за жильё 64 800 гривен.
Всего: 464 080 гривен.
И всё это несмотря на то, что родители обязаны обеспечивать несовершеннолетнего ребёнка? Видно, моему отцу было на это наплевать.
Я устроилась на работу и полгода каждый месяц отдавала треть зарплаты отцу, чтобы выплатить этот долг.
Мне понадобится лет семь-восемь, чтобы закончить. А потом я, наконец, буду свободнаПервые месяцы я жила, будто на автомате, не ожидая ни понимания, ни поддержки. Однажды после смены ко мне подошла коллега и пригласила в гости. Она жила просто, но тепло. За столом мы разговаривали, и впервые кто-то внимательно слушал меня, не перебивая.
Я рассказала про свой долг и про то, как мне обидно за годы, проведённые в этом доме. Она спросила почему я плачу? Ведь по закону я не должна, а если и должна, то только за заботу, а заботы не было. В тот вечер я впервые задумалась: а может, я вправе начать жить для себя?
На следующий день я пошла к юристу. Полгода спустя суд признал требования незаконными я больше не должна была платить ни копейки. Отец пытался угрожать, но его угрозы были пусты.
Я сняла маленькую квартиру, поступила на вечерние курсы, завела новых друзей. Понемногу я училась радоваться обычным вещам: утреннему солнцу, свободе выбирать свой путь, вкусному кофе. Иногда мне казалось, что одиночество останется навсегда, но каждую неделю я приходила в гости к той самой коллеге теперь подруге.
Иногда брат писал мне сообщения: «Можно ли увидеться?» Я отвечала: «Потом, когда стану готова».
Свобода оказалась не датой в паспорте, а тем моментом, когда я впервые позволила себе быть счастливой. И теперь каждый день был таким: моим, настоящим, и полным жизни.
