В один прохладный осенний день, когда мокрая одесская осень стелилась по булыжникам, я стояла на забытой остановке и пристально следила за часами до автобуса всего пять минут, а дождь уже начал шептать по стеклам. Ища укрытие от сырости, я вошла в зал ожидания, села на скамейку и, вынимая телефон, будто бы скользнула в другой мир, чтобы погрузиться в свежие новости.
Вдруг рядом присела старушка, живость ее глаз напоминала мне сломанные солнечные зайчики. Звали ее Галина Сергеевна. Она сразу разговорилась, будто бы мы с ней знакомы уже тысячу лет, и заговорила о погоде, а заодно и о своей удивительной жизни тягучей, трагичной, похожей на картинки из сна.
Галина Сергеевна рассказала, что некогда у нее был уютный дом в Херсоне. Дом этот был разделён на две части: одна ее, другая принадлежала семье, вечно мечущейся, шумной. В один из вечеров, когда во втором крыле дома отмечали что-то с криками и музыкой, туда словно пробрался огонь, и вскоре пламя захватило и её часть оконные стекла лопались как мыльные пузыри, а вещи казались тридцатью серебряниками, спасёнными из безумия. Дом ушёл во тьму, осталась только пыль да память.
С надеждой, она отправилась к дочери, что жила в Киеве. Но через неделю, как в странном и нелепом сновидении, дочь сказала: «Ты для нас обуза, мамочка, пора идти» и от этих слов у меня внутри заскрипел лед. Как могла та, кому она отдала всю себя, так поступить?
Когда я спросила Галину Сергеевну, где она теперь живёт, она дрожащим голосом сказала, что приютилась в пустой избушке на окраине Заболотье. Я хотела предложить ей свою помощь, но она, с улыбкой, отказалась «У меня есть всё, что надо». После разговора я проводила её до автобуса, кажется, что на автобусе было выведено её имя и название её деревни, а я успела сфотографировать её будто бы хотела навсегда оставить этот сон в памяти.
Вернувшись домой, я решила действовать: написала старосте деревни, чтобы узнать о Галине Сергеевне. Через неделю, собрав товарищей инженеров и строителей, мы отправились в Заболотье, словно группа странников из театра абсурда.
Благодаря совету старосты и той фотографии хижины, мы понимали, что предстоит: когда подошли к дому, его вид поразил нас до слёз. Ни пола, ни крыши, вода добиралась до хаты словно по волшебству, а сантехника жила, кажется, своей параллельной жизнью, табличкой «Нет гривен нет воды».
Мы трудились вместе неделю, не покладая рук. С помощью наших клиентов, чьи добрые гривны пришли как манна небесная, мы сумели восстановить дом: поставили новый пол, поменяли крышу, заштукатурили стены и построили настоящую украинскую сортир. И когда всё было готово, Галина Сергеевна, не веря глазам, нас обняла так крепко, что казалось, слёзы счастья смешались с дождём осенним.
Но добро не закончилось весь Заболотье включился, стали строить забор, чистить двор, накрывать столы с борщом, пирогами и крепким чаем. Нам выделили даже отдельное жильё, как гостям из сказки, а атмосфера была теплей уличного фонаря. К этому сну я пробудилась, уверенная: доброта и сочувствие как невидимые корни крепкого дерева, что держит всё вокруг.
