31-го мама и сестра придут, вот меню марш к плите», сказал муж. Но жена всех переиграла
Еду домой вечером, мою посуду на кухне, за окном уже темно. Слушаю, как Игорь что-то говорит в комнате, даже не оборачиваюсь: пусть говорит.
Слушай, тридцать первого мама и сестра приезжают, вот список блюд давай к плите, бросил он, не отрываясь от мобильного. Аня и Мария теперь рыбу не едят, учти. И без майонеза, мама говорит, тяжело.
Я поставила тарелку. Повернулась.
Это твой юбилей, Игорь.
Ну да, потому и стараюсь, чтобы всё как надо.
А я где?
Он поднял глаза на удивление.
Ты? На кухне, как всегда. А что?
Я молчала. Пятнадцать лет молчала каждый раз, когда Лидия Васильевна приезжала с инструкциями и замечаниями, когда золовка Дарья разлеживалась на диване, а я убирала за её близнецами Артёмом и Борисом, их крики мои заботы. Пятнадцать лет невидимки на чужих праздниках.
Всё нормально, сказала я и вышла из кухни.
Утром 29-го позвонила маме.
Мам, мы с Максимом приедем к вам?
Конечно, Лера. А Игорь?
Игорь останется у него гости.
Пауза.
Лерочка…
Всё хорошо, мам.
Собрала вещи быстро: джинсы, свитер, паспорт. Сын вышел из комнаты, посмотрел.
Едем?
Едем.
Он утвердительно кивнул. В свои тринадцать Максим понимал больше, чем отец за пятнадцать.
Игорь вернулся почти в семь вечера. Прошёл на кухню, открыл холодильник пустота. Оглянулся.
Лерка!
Тишина.
Прошёлся по квартире никого. На столе записка.
«Игорь. Список продуктов в холодильнике. Мы с Максимом у моих родителей. Готовь сам. С юбилеем. Ключи у Валентины Фёдоровны».
Игорь перечитал три раза. Позвонил мне сброс. Написал сообщение молчание. Посмотрел на список: курица, картошка, селёдка, огурцы. Не знает, с чего начать.
30-го числа попытался готовить с шести утра. К обеду кухня была похожа на поле боя: шелуха лука, следы масла, курица подгорела. Картошка каша, селёдка скользкая.
Вибрирует телефон. Мать.
Игорёк, мы завтра к одиннадцати. Лера уж всё приготовила?
Мама, Леры нет.
Как нет?
Уехала к своим.
Тишина. Гневный голос.
Как уехала? На твой день рождения? Она что?
Мама, буду сам готовить.
Ты?! Игорь, это какое-то издевательство!
Не знаю, мама.
Ладно, приедем, разберёмся. Дарья поможет.
Оглянулся на кухню. Внутри неприятный холодок.
31-го к полудню на пороге Лидия Васильевна с огромной сумкой. За ней Дарья и два растрёпанных пацана.
Ну, покажи, что наготовил, мать зашла на кухню, осмотрела стол. Это всё?
Три тарелки: колбаса, огурцы, кашица какого-то цвета.
Ты серьёзно? Дарья морщина нос. Ради этого ночь ехали?
Старался, тихо.
Лидия Васильевна открыла холодильник.
Пусто! Ни мяса, ни рыбы. Игорь, зачем нас звал, если не умеешь принимать?
Я не звал. Ты сама сказала, что приезжаешь.
Значит, мать тебе тяжела?
Близнецы бегают, один опрокидывает стул, второй проливает на ковёр. Дарья даже не реагирует.
Дарь, успокой их хоть, прошу.
Им надо двигаться. Что, терпеть детей не умеешь?
Внутри что-то щёлкнуло. Вспоминаю пятнадцать лет Лера вытирала за ними, готовила, убирала, улыбалась из последних сил. И никто никогда спасибо не сказал.
Мам, Дарья, не могу сел на табурет. Не умею готовить. Устал. Давайте закажем еду или идите в кафе.
В кафе на юбилей?! мать всплеснула руками.
Это Лера всё устроила! Заморочила тебе голову!
Она пятнадцать лет пахала на вас всех! Хоть раз помогли ей? Хоть раз спасибо сказали?!
Мы гости, между прочим!
Нет, вы нахлебники.
Мать побледнела. Схватила сумку.
Дарья, собирай мальчишек. Уезжаем. Пусть сидит со своей драгоценной женой. Я сюда больше ни ногой!
Дарья бросила брату ядовитый взгляд.
Пожалеешь, Игорёк…
Дверь хлопнула. Я остался один. Смотрю на недоеденную колбасу и вдруг понимаю: даже не поздравили. Приехали есть, а когда нечего ушли.
Вечером завёл машину и поехал за город. Родители Леры живут в старом доме на окраине Тулы, старый забор, веранда. Остановился у калитки, увидел свет. Постучал.
Открыла Лера. Волосы распущены, свитер древний, без косметики. Забыл, какая она настоящая.
Привет.
Привет.
Можно войти?
Она долго смотрела, потом кивнула. Вошёл в дом, разулся. Максим на диване с планшетом, на кухне мама Леры режет салат.
Здравствуйте, Игорь, без улыбки. Чай будете?
Нет, спасибо.
Лера на подоконнике, обняла колени.
Уехали?
Уехали. Поскандалили и ушли.
Без поздравлений?
Без.
Пауза. Лера смотрит в окно за стеклом снег метёт.
Лер, прости меня…
Она молчит.
Я правда не понимал. Думал, семья так и должно быть. Ты права. Им не я нужен был. Им нужен был твой стол и твои руки.
Не мои руки моё молчание. Они привыкли, что я терплю. И ты привык.
Я дурак.
Только сейчас понял?
Сел рядом, не прикасаясь.
Можно остаться? До Нового года?
Лера изучающе смотрит.
Можно. Но завтра ты чистишь картошку и моешь посуду. Сам.
Договорились.
Через месяц Лидия Васильевна позвонила соскучилась, хочет приехать на выходные. Я спокойно ответил:
Мама, мы уезжаем в санаторий. Если хочешь приезжай, ключи у соседки. Готовь и убирай за собой сама.
Это что ещё такое?!
Новые правила, мама.
Она бросила трубку. Я улыбнулся. Лера подняла бровь.
Думаешь, переварит?
А если нет её проблемы.
После этого мать больше не звонила с требованиями. Поняла: времена поменялись. Можно было диктовать правила, пока кто-то молчал. Как молчание кончилось власть кончилась.
Лера не стала героиней. Она просто перестала терпеть. И этого оказалось достаточно, чтобы всё изменить.
