Я вам не бесплатная столовая! сказала мама, встречая детей на пороге.
Галина Сергеевна в ту субботу собиралась впервые за два года съездить на экскурсию. Подруга, Тамара Николаевна, нашла экскурсионный автобус до Чернигова, купили билеты заранее, даже шапку новую Галина приобрела синюю, с крупным меховым помпоном. В прихожей зеркало утверждало, что очень к лицу.
В восемь утра Галина Сергеевна сидела с чашкой чая, когда неожиданно прозвонили в дверь.
Галина застыла. Сердце предательски ёкнуло.
«Только бы не к нам», подумала она. Но звонок повторился. Потом ещё раз. И послышался голос:
Мам, открывай, руки заняты!
За дверью стояли сын Алексей со своей женой Светланой, двое их детей, семи и девяти лет, да четыре сумки. Судя по количеству вещей, готовились не «переночевать», а на весь февраль остаться.
Мама, у нас по всему дому отопление срезали на ремонт, заявил Алексей таким голосом, будто государственную тайну открыл. На денёк-другой, если можно?
Галина глянула на сумки. На внуков, вывалившихся вперёд двух взрослых. Вздохнула:
Заходите.
Что ей оставалось?
Пока Светлана снимала с детей куртки прямо в прихожей, а малыши мгновенно включили телевизор, установив громкость на максимум, Галина, гадая о несбывшейся поездке, молча двинулась на кухню. Руки привычно потянулись к холодильнику, вытащили яйца, сметану, зелёный лук. Голова пыталась придумать, можно ли ещё успеть к своему автобусу, висящая в коридоре синяя шапка маячила напоминанием о планах.
В десять пятнадцать раздался звонок от Тамары Николаевны:
Галь, ты где? Автобус вот-вот тронется!
Тома, я не поеду. Дети приехали.
Говорить больше не хотелось. Тамара тяжело вздохнула так, что, кажется, аж в Чернигове было слышно.
В половине одиннадцатого снова звонок. На этот раз дочь Марина. Тридцать шесть лет, разведённая, с дорожной сумкой и видом человека, которому остро необходим и мамин борщ, и мамины слова, хоть и уверяет пришла «просто так, ненадолго».
Галина кивнула:
Проходи.
И пошла лепить котлеты.
Это не в первый раз. И не второй. Даже не десятый. Алексей появлялся обычно, когда в доме случалась авария или когда вдруг «размолвка» с женой. У Марины поводов не было садилась на метро и ехала, когда тоскливо или одиноко.
Галина всё это знала. Но распоряжаться по-другому не умела. Сорок лет за плитой школьной столовой выработали крепчайший рефлекс: есть люди нужно готовить. Нет людей скоро будут. Руки чистят картошку независимо от решения головы.
К обеду на плите уже три кастрюли и сковорода.
Пюре. Котлеты. Борщик-полусуп из остатков. Внуки перебрались с дивана на коврик, рассыпав по нему детали конструктора. Алексей ходил по комнатам и строчил деловые звонки. Светлана спряталась в спальне с телефоном. Марина сидела на кухне, в тысячный раз жалуясь на бывшего мужа:
Мам, он вчера опять мне написал! Ну зачем? Пишет соскучился. Мам, ты слушаешь-то?
Слушаю, дочка, рассеянно сказала Галина, помешивая борщ.
Ты, как всегда! Я спрашиваю, отвечать ему или игнорировать?
Не знаю, Марин.
Ну вот, мам, ты никогда не знаешь!
Но Галина уже снимала пену с бульона, сосредотачиваясь.
В три часа Алексей заглянул на кухню:
Мам, котлеты скоро?
Уже жарятся.
Мы-то с утра только кофе пили.
Галина кивнула.
Обед был шумным внуки требовали котлеты без лука, Марина без хлеба, потому что с понедельника снова на диете. Алексей попросил добавки. Светлана спросила: «Я не голодна, но одну возьму, раз уж все едят».
После обеда Алексей растянулся на диване. Марина отправилась мыть голову. Дети разнесли конструктор уже в другой комнате.
Галина мыла посуду и смотрела в окно. Соседка Анна Дмитриевна из пятого этажа грела лицо на солнце, спокойно сидя на лавочке во дворе. Ни котлет, ни гор посуды.
Галина вздохнула и двинулась к следующей кастрюле.
К вечеру, когда все было съедено, посуда перемыта, а пол вытерт после детей, Галина присела отдохнуть. Тут в дверях объявился Алексей.
Мам, а котлеты остались? Я бы доел.
Молча посмотрела на сына.
Котлеты были, три штуки под крышкой она оставила себе, ведь за день толком ничего не притронулась. Но на ней задержался Алексеев взгляд.
И тут что-то внутри словно щёлкнуло.
Галина посмотрела на сына. Вспомнила синюю шапку. Ни Чернигова, ни экскурсии. Тамара Николаевна с девчонками сейчас гуляют по монастырям, фотографируются, а она третий раз этой зимой у плиты.
Сын повторил:
Мам, слышишь?
Галина поставила чашку, сняла фартук, аккуратно сложила и положила на спинку стула.
Марина что-то печатала в телефоне, из гостиной шёл оглушительный мультфильм. Светлана проскользнула мимо и обронила полотенце на пол, не обратив внимание.
Полотенце, как ни странно, никто не поднял.
Мам? Алексей переминался с ноги на ногу.
Галина Сергеевна заговорила ровным голосом, который давно собирался что-то сказать.
Я вам не столовая. Не гостиница.
В кухне стало тихо. Даже злодей в мультике вдруг приутих.
Марина подняла голову. Алексей удивился.
Сегодня утром я собиралась на экскурсию поехать. В Чернигов. С Тамарой Николаевной и Анной Дмитриевной. Билеты купили ещё январе, шапку новую купила, синюю. Можете посмотреть висит. Автобус ушёл в десять. В девятом утра ты с семьей, в одиннадцать Марина.
Все замолкли.
На экскурсию я не поехала, вздохнула Галина. Пошла к плите, как всегда. Внукам котлеты, вам нужна диета, всем хочется покушать.
Пауза.
А у меня ведь тоже есть жизнь, дети. Просто вы забыли. Не виню. Я вас так приучила. Но сегодня не буду.
Что не будешь? шепотом спросила Марина.
Готовить и всех обслуживать.
Алексей будто осознал что-то новое. Словно старый шкаф на месте сдвинулся.
Мам, мы ведь не со зла
Знаю, что не со зла, Галина вздохнула. Но это вдвойне обидно. По привычке еще хуже, чем со зла. Шагаете к холодильнику, как будто он всегда полон. Даже не думаете.
Дети в гостиной стихли. Наверное, злодея победили.
Галина поспешила к вешалке, взяла свою сумку, пальто, надела шапку.
К Тамаре Николаевне иду. Девочки вернулись, чай пьют и, наверное, фотографии смотрят. Меня зовут.
А ужин? сказал Алексей и тут же осекся.
Галина посмотрела на взрослого сына взглядом, будто он опять стал пятиклассником.
В холодильнике найдете яйца, макароны, кусочек сыра. Хлеб на месте. Руки у всех есть, плита газовая не запутаетесь. Обходитесь.
Надела пальто, застегнулась, поправила помпон и вышла.
В квартире остались четверо взрослых, двое детей, не тронутые вечерние котлеты и полотенце на полу.
Алексей посмотрел на полотенце, потом поднял.
Галина вернулась почти в одиннадцать.
У Тамары Николаевны всё было по-домашнему: чай с мятой, черниговские пряники, снимки монастырей и торговых рядов на телефоне, где Анна Дмитриевна взахлёб рассказывает про старые памятники. Галина слушает с мечтой в следующий раз тоже поеду. Тамара уже забронировала весенний тур.
Синяя шапка с помпоном лежала рядом на диване. Прокатиться не удалось, зато было ощущение свободы.
Ключ повернулся в личинке без скрипа.
В прихожей всё аккурат: обувь детская в ряд, полотенца нет исчезло. На кухне горел свет.
На кухне Алексей мыл кастрюлю, мыл старательно и явно впервые. На плите кастрюлька в ней макароны, слегка разваренные, но в целом съедобные. Чистые тарелки сложены стопкой.
Марина на кухне.
Дети уже спали.
Алексей услышал шаги, повернулся:
Мам, мы не представляли, как тебе тяжело.
Галина посмотрела: посуда вымыта, кастрюля чистая, чисто как-то стало и у неё в душе.
Марина подвинула тарелку:
Мы тебе оставили.
Накрыта крышкой. Макароны с сыром, чуть липкие, чуть остыли. Сыр крупно натёрт.
Галина села, взяла вилку.
И показалось: вкуснее макарон в жизни не было. Просто потому, что это сделали для неё.
Иногда, чтобы детям что-то понять, маме важно не только готовить но уметь сказать «нет» вовремя.
