Дневник Ольги.
Четверг, вечер. Звонит свекровь, Евгения Константиновна. Муж, Саша, беседует с ней по телефону минут десять, смотрю идет ко мне на кухню, такой осторожный, будто сейчас объявит что-то тревожное, пока не придумал, как лучше подать.
Мама собирается приехать к нам в гости, говорит. Недели на две, наверное.
Спрашиваю, когда именно.
В субботу.
Выключаю плиту и только думаю о том, во что эти «пару недель» обычно оборачиваются с Евгенией Константиновной. Как «немного соли» по её мнению понятие относительное. Может и месяц остаться.
В субботу, как часы, ровно в полдень, появляется свекровь тяжелая дорожная сумка бренчит, лицо у нее серьезное, как у аудитора, готового оценить каждый уголок. Смотрит в прихожую глазами, как риелтор перед сделкой.
Ну что ж, пыли не видно. Уже начало хорошее, говорит.
Саша смеется, я только улыбаюсь для неё это комплимент.
Заглянула на кухню, по пути «невзначай» проверила холодильник:
Кефир обезжиренный покупаешь? Саше бы нормальный, для желудка полезней.
Сам просил именно такой.
Мало ли что просил, говорит с таким видом, что я будто прошла тест, но результаты сомнительные.
Вечером, когда Саша ушел в ванную, свекровь садится напротив, руки сложила, голос ласковый, почти извиняющийся:
Олечка, не обижайся. Хочу разобраться, какая ты у нас на самом деле.
О, она мастер своего дела. Все делает деликатно, незаметно, выискивает мелочи, чтобы потом аккуратно намекнуть. Не просто замечания, а тонкая работа ювелира.
На второй день разговаривает со мной в ванной, стоит с полотенцем:
Оля, знаешь, полотенца надо вешать петелькой вниз тогда сохнут лучше.
Я всегда так вешаю.
Ну-ну, вешает свое, будто утверждает новую власть.
Когда открывает шкаф с рубашками Саши все на плечиках, аккуратно, по цвету, но она тихо шепчет:
Воротнички немного помяты. Или так задумано?
Стою рядом, и понимаю: даже ответить не на что вывод уже сделали.
Древний фикус на подоконнике у меня вызывал отдельную сводку:
Оля, фикусы не любят, когда сверху поливаешь. Только в поддон.
У меня восемь лет живет и цветет.
Мог бы и пожить получше.
Фикус молчал, мудрей человека.
Расклад продуктов целая лекция: молоко средняя полка, мясо вниз, обязательно в контейнер, зелень в пакет с дырочками, яйца только в отдельный ящик, не в дверцу трясет. Кивала, слушала, но яйца оставила там, где были.
По вечерам она звонит своей подруге Галине, слышу сквозь стены:
Нет, Галя, ничего старается, но видно, что не приспособлена. Борщ с фасолью варит, представляешь! Саша ест, он добрый, но я-то вижу и полотенца не так вешает, за цветами неправильно ухаживает
Мою кружку, думаю: сколько это продлится? По ощущениям экзамен уже провален.
Саша наблюдает все с тем самым мужским уходом в себя: вроде бы замечает, но предпочитает делать вид, что ничего не происходит может рассосется.
Говорит мне:
Ты не бери в голову, мама из добрых побуждений.
Я знаю.
Она не со зла.
Я понимаю, Саш.
Главное, чтобы знала у нас все в порядке.
Знаю.
Он облегченно улыбается, что я спокойна.
Десятый день. Возвращаюсь домой, на кухне бардак: грязные чашки, хлебные крошки, масло открытое на столе. Свекровь смотрит телевизор, будто это так и было. Убираю. Вечером слышу, как она говорит Саше в коридоре (думает, я не слышу):
Сашенька, опять на кухне беспорядок Наверное, не успевает уследить.
Я стою с полотенцем в руках, думаю: вот теперь ясно. Почему-то не больно и не обидно. Просто усталость.
Наутро за завтраком заявляет: на следующей неделе приедут ее три сестры так, просто познакомиться поближе.
Отлично, будем рады, спокойно улыбаюсь.
Саша удивлен, свекровь немного подозрительна. Допиваю чай, иду собираться на работу.
В субботу, половина третьего. Звонок в дверь три сестры свекрови: Анна, Любовь и Валентина. Все дамы солидные, с характером, голоса громкие. Зашли, оценили всё как на ревизии.
Хорошая квартира, говорит Анна. Света много.
Ремонт давно был? Валентина спрашивает.
Три года назад.
Видно, отвечает Валентина, и неясно хорошо это или плохо.
Свекровь встречает их, как режиссер актеров. Саша помогает с обувью, я чуть в стороне, спокойная, улыбаюсь. Это почему-то настораживает Евгению Константиновну.
Проходим в гостиную. Все усаживаются, присматриваются. Анна деловито, поправив подушку на диване, спрашивает:
Ну что, Оленька, что приготовила к приходу гостей?
И вот тут я делаю то, что никто не предсказывал. Поворачиваюсь к свекрови, самым естественным голосом:
Евгения Константиновна, я думала, сегодня вы возьмете кухню на себя. Вы ведь лучше всех готовите, сколько слышала от Саши. Не хочу сглупить перед такими гостями!
Тишина.
Она медленно смотрит на меня. Я вежлива, открыта просто предложение, разве не логично?
Я… начинает она.
Всё куплено: курица, овощи, специи. Я утром закупилась, специально, чтобы вы порадовали сестер своими талантами.
Саша вдруг увлеченно изучает узор на ковре.
Любовь с Анной переглянулись. Валентина с интересом наблюдает свекровь.
Хорошо, говорит наконец Евгения Константиновна и уходит на кухню.
Сажусь к Анне, спрашиваю, как добрались, как пробки. Анна, сбившись с мысли, отвечает. Потом Валентина жалуется на трафик. В обычном, непритязательном разговоре напряжение рассосалось.
С кухни слышу: хлопок дверцы холодильника, молчание, звон кастрюль, кто-то разыскивает что-то в шкафу.
Оля! зовет свекровь. Где форма для запекания?
Внизу, справа.
Не вижу.
Под противнем.
А, вот.
Анна занимается вдруг изучением узора обоев, Валентина смотрит в окно.
Я спрашиваю Любовь:
Чаю пока? Сейчас поставлю.
Давай, облегченно соглашается.
На кухне несколько секунд стою рядом со свекровью она у плиты с видом, как будто вместо генеральского поста чистить картошку. Молчим.
Я только ставлю чайник, чашки беру и ухожу.
Через полтора часа, ужин готов курица чуть пересохшая, соус жидковат. Свекровь накрывает на стол с лицом, будто её силой оставили на вахте.
Анна, пробуя, дипломатично:
Евгения, ты все так же вкусно готовишь.
Сидим за столом тихо. Не неловко просто каждый все понял и не обсуждает. Разговариваем о детях, о даче, я подливаю всем чай.
Свекровь после ужина сидит во главе стола, молчит. Когда все разошлись, посуда вымыта, выходит из кухни, вытирая руки полотенцем как всегда, петлей вниз.
Я с чаем в гостиной, Саша рядом.
Свекровь смотрит на меня, садится, пару минут молчит. В доме тихо, за окном темно, от соседей доносится звук телевизора.
Устроила ты все ловко, полуулыбаясь, говорит она.
Я просто знаю, что хочу, спокойно отвечаю.
Кивает, уходит к себе, и в проходе вдруг, не оборачиваясь:
А борщ с фасолью, честно говоря, был вполне вкусный.
И уходит.
Саша смотрит на меня:
Ты давно это придумала? шепчет.
В тот момент, когда ты промолчал в коридоре.
Кивает. Больше вопросов нет.
Через три дня свекровь сама собирается, вызывает такси, на прощание крепко обнимает Сашу, и меня чуть сдержанней, но уже искренне.
Закрываю за ней дверь и первым делом иду в ванную и свое полотенце перевешиваю обратно, петлей вверх, как привыкла.
