Машка, привет! Ну что, принимай гостью, сказала сестра и, пыхтя, закатила свой чемодан в прихожую носком ботинка.
Суббота, около полудня. Я, Мария, сижу, голову особо ничем не забиваю. Вдруг звонок в дверь.
Два звонка. Три. Потом кто-то звонит, не переставая.
Денис, мой муж, не отрываясь от телевизора, лениво бросает:
Ого, кто-то уж очень настойчивый.
За дверью стоит Ольга, моя младшая сестра. С двумя громадными чемоданами, дорожной сумкой на плече и таким видом, будто только что приняла решение всей жизни и страшно гордится собой.
Машка, привет! Ну что, принимай гостью, бодро заявляет она и закатывает первый чемодан в прихожую, как будто всю жизнь тренировалась в этом.
Я отступаю чуть в сторону, почти автоматически сорок лет сестринских отношений, реакция выработана.
Ты надолго? спрашиваю, не скрывая удивления, глядя на второй чемодан.
Ольга быстро скидывает куртку, вешает аккуратно конечно, аккуратно на тот крючок, где мое пальто и оценивающе осматривается, как прораб на приемке новостройки.
Маш, я теперь насовсем. К вам. Квартира у вас большая, трехкомнатная, вас всего двое. Значит, одна комната лишняя. Вот я и решила: чего добру пропадать.
Я еще несколько секунд просто молча смотрю, пытаясь сообразить, серьезно ли она.
В зале Денис делает погромче звук телевизора.
Оль, погоди, ты что, правда?
Еще как правда, уже идет по коридору, заглядывая по очереди в комнаты, О, вот эта отлично! Света много, окно во двор. Спокойно.
Это у нас такая гостевая. Там стоит древний диван, швейная машинка и три коробки с вещами все руки не доходят разобрать.
Оля догоняю ее на пороге комнаты. Мы же ничего не обсуждали.
А что обсуждать? искренне удивляется. Мы родня, Маш. У нас всё общее. Мама так учила. Тебя ведь тоже.
Я думаю, что сейчас лучше бы маму и не вспоминать.
Телевизор за стенкой бурчит про погоду на следующую неделю кажется, муж решил данные изучить досконально
Ольга уже разложила чемоданы.
Обживается по-женски обстоятельно. По хозяйски, будто возвращает себе то, что всегда считала своим.
Сначала двигает кровать. Не нравится, что изголовье к окну «Маш, сквозняк, у меня как раз шея слабая». Потом устраивает в углу швейную машинку: «Ты вообще ею пользуешься? Нет? Так и думала». Я смотрю на это и молчу.
К вечеру первого дня в коридоре уже выставлены Ольгины пушистые тапки с помпонами, напоминающие игрушку из универмага. Мои аккуратные туфли явно кажутся простушками рядом с таким театром.
За ужином Денис молча ковыряет суп вид у него, будто ищет в тарелке смысл жизни.
Борщ хороший, наконец выдавил он.
Борщ как борщ, резко Ольга. Денис, у вас вентилятор есть? В комнате жарко.
Денис поднимает глаза, пожимает плечами сначала на Ольгу, потом на меня.
Ну, найдем, говорит.
Я мысленно выдыхаю так, что аж внутри будто йокает.
На третий день Ольга берется за холодильник.
Но не просто открывает: методично изучает, как ученый новый артефакт.
Маш, кефир-то у тебя просрочен.
Я знаю. Не выбросила еще.
А зачем столько масла? Места занимает.
Оль, ну это мой холодильник.
И что? Я же не чужая.
Золотая фраза, универсальный отмычка. Слышу раз по пять за день. Иногда хочется честно ответить: Оль, в этом-то как раз ты чужая. Но не отвечаю.
К этому моменту Ольга обосновалась окончательно.
Точно выяснила расписание кружка выжигания по дереву у Дениса и моих сериалов по часу. Появлялась именно во время моей “Санта-Барбары” с чаем и обязательной беседой: о жизни, о соседях, которых у нее больше нет, о погоде, о развязных молодежи. Про политику у нее всегда отдельная песня.
Я киваю, смотрю украдкой на монитор где моя героиня рыдает и думаю, что у меня драма не хуже.
С утра выяснилось, что Ольга жаворонок, а вовсе не сова. В шесть утра на кухне уже шипит сковорода, стучит посуда, бодрость ударяет в уши:
Денис, омлет будешь? Маш, тебе с помидором или без? Сыр уже жесткий, я его натерла, выбрасывать жалко!
Денис, разбуженный, садится, завтракает, вежливо благодарит.
Я в халате стою в проеме и думаю: она кормит моего мужа завтраком, в моей квартире.
Наверное, в то утро внутри меня что-то тихо встряхнулось.
Я налила себе кофе, уткнулась в окно и позвонила дочери.
Кать, ты не занята?
Нет, мам, что случилось?
Приезжай. Нам нужно поговорить.
Катя приезжает в воскресенье к обеду, с тортом. Садится, обнимает, шепчет: ну, рассказывай.
Я рассказываю: про чемоданы, тапки, швейную машинку в углу. Про тот сыр. Про омлеты.
Катя молчит, только брови поднимает так, что чуть ли не до волос.
Мам, а она хоть платит? За еду, за коммуналку?
Говорит, платит за еду.
Говорит или платит?
Я молчу.
Говорит.
Катя косится на закрытую дверь гостевой.
Тут выходит Ольга, рада дочери искренне, аж щеки светятся.
Катька, умница, что приехала! Маш, где сахар? В вазочке кончился.
В шкафу.
Я возьму?
Бери.
Ольга подсыпает сахару, перемешивает, делает глоток довольно кивает.
Катя смотрит спокойно, с видом, что уже все решила.
Ольга Сергеевна, а вы когда квартиру-то продали?
Пауза короткая. Но многозначительная.
А ты откуда знаешь? ставит чашку.
Тетя Галя рассказала между делом.
Ольга смотрит на меня я в окно.
И что, что продала, бубнит она с той обиженной настойчивостью, что у пойманного за руку человека: Деньги есть, просто рынок сейчас никакой. Поживу, пока решу, куда податься. Куплю потом что ухватистей, а сейчас подкоплю.
Поживу это сколько? уточняет Катя.
Год. Может, два. Как пойдет.
Я поворачиваюсь от окна.
Оля, спокойно, тихо. Значит, ты получила за квартиру, а к нам переселилась, чтобы деньги не тратить. Я верно понимаю?
Маш, ну зачем так.
Верно понимаю?
Мы же родня, снова отмычка.
Но больше на меня это не действует.
Катя с семьей переезжает сюда. Я уже пригласила. Приедут в следующую субботу.
Ольга в шоке уставилась на Катю, но та спокойно пьет чай.
Когда ты успела пытается Оля.
Успела, отвечаю я. Хотя на самом деле Катя не собиралась никуда переезжать у нее своя квартира.
Ольга помолчала, потом собралась, одернула халат.
Ясно, коротко. И ушла к себе.
Два дня собиралась Ольга. Неторопливо, но по той же методике. Шорох пакетов, звон вешалок, тихое передвижение мебели.
Я в комнату не заходила. Денис тоже.
В среду утром появляется на кухне с двумя чемоданами. У двери ставит.
К Тамаре уезжаю. Она давно зовет.
Хорошо.
Ты бы звонила, вдруг, не глядя на меня.
Позвоню.
Берется за чемодан:
Мария, произносит на пороге, ты изменилась.
Я думаю. Да, наверное.
Дверь захлопнулась.
Я постоял в коридоре. Окинул взглядом крючок без Ольгиной куртки, пустой коврик без тапок. Как-то сразу просторнее стало.
Зашел в гостевую, открыл окно. Вернул швейную машинку к окну, как всегда стояла.
Вечером Катя звонит:
Ну что, уехала?
Уехала.
И как тебе?
Я задумался.
Хорошо. Очень хорошо.
За окном тянет вечерней прохладой, на кухне Денис гремит кастрюлями, и это такой привычный, родной звук.
Когда родственники переступают чужие границы, важно вовремя напомнить и себе, и им, что своя жизнь на то и своя.
