Людка, приветище! Лови гостя, бодро сообщила сестра и ловко затолкала чемодан носком в коридор.
В субботу ближе к обеду, когда Людмила ничем особым голову не занимала, раздался настойчивый звонок.
Два раза. Потом три. Затем так, что казалось палец застрял на кнопке.
Алексей с дивана, не отрываясь от своего хоккея, лениво прокомментировал:
Кого-то, по ходу, жизнь к нам привела.
Открывает а там Нина, младшая сестра. С двумя баулами, дорожной сумкой через плечо и видом человека, которому наконец-то крупно повезло.
Людка, здорово! Держи родню в доме! заявила и запарковала первый баул с такого размаха, будто получила звание мастера спорта по чемоданному слалому.
Людмила инстинктивно уклонилась. Сколь лет, сколь зим сорок лет как ни крути, работают как рефлекс.
Ты надолго? вопросила она, кося на второй сундук.
Нина скинула куртку, повесила конечно, на Людкину петельку, и окинула судом хозяйским взглядом весь объем квартиры.
Люд, я теперь насовсем. Всё, заканчиваю с холостячеством. У вас тут просторно, три комнаты, а живёте вдвоём порядок надо наводить! Вот и решила.
Людмила молча рассматривала Нину. Вот так вот, решила она…
Где-то в зале телевизор зашёл на режим «гроза соседей» Алексей, видать, решил погрузиться с головой.
Подожди-ка, Нин, ты серьёзно шутки шутишь?
Не-а, серьёзнее некуда, уже шагает по коридору, заглядывает. Вот эта комната отличная, светлая, окна во двор благодать.
Это та самая гостевая, где древний диван, швейная машинка с инеем и вечные три коробки Людкиных «важных, но пока не нужных».
Нина, догоняет она в дверях, мы ж вроде не договаривались…
А чего договариваться? глаза у сестры аж округлились. Мы ж кровиночки! Мамка учила: у родных всё общее. У меня так точно.
Людмила мысленно подумала: как бы маму лучше сейчас не трогать
Телевизор за стеной что-то бурчал про снег и магнитные бури. Алексей, кажется, настроился вплотную изучить всю атмосферу.
Тем временем Нина разложилась с размахом.
Для начала переставила кровать мол, к окну головой нельзя, «у меня же шея, Люд, ну ты чего, сквозняки». Машинку загнала в угол: «Всё равно не шьёшь, так кому она?» Людмила глядела, как та приволакивает технику к плинтусу, и молчала с тоской.
К вечеру на коврике появились Нинины тапки лохматые, с бантиками, такие в ларьках у метро любят продавать. А рядом Людкины строгие лодочки химическая библиотека у самовара.
Алексей над супом молчал, будто на дне тарелки объявили лотерею.
Борщ ничего, проронил он.
Борщ как борщ, буркнула Нина, и к делу: Лёш, у вас винтилятор не завалялся? Там духота жуть.
Алексей едва заметно вздохнул, глянул на обеих, пожал плечами.
Найдём, обречённо ответил.
Людмила где-то глубоко внутри выдохнула так, будто освободила всю ул. Ленина от пробок.
На третий день Нина дорвалась до холодильника.
И не просто так открыла, а прям с исследовательским азартом.
Люд, кефир умер два дня назад.
Знаю, добить не успела.
Нафига тебе три пачки масла? Места же нет.
Нин, ну это мой холодильник.
Так я же не чужая!
Коронная, надежней сейфа. Людмила каждый раз думала: а не ляпнуть ли в ответ: вот конкретно по поводу масла чужая. Но не ляпала.
Нина обживалась дальше.
Теперь она знала, когда Алексей катит на кружок по резьбе и когда возвращается, в какие часы Людка смотрит диктофильм, и именно тогда нарочно появлялась с чаем и тяжёлым разговором: про жизнь, бывших соседей, политику («страшно сказать, Крым-то наш?»). Действительно неиссякаема женщина.
Людмила кивала, зыркала на экран, где ее сериалиха в слезах, и думала, что драма лично у неё не мелодрамнее.
А по утрам вдруг выяснилось Нина не сова, а жаворонок с таймером. Шесть ноль-ноль, в кухне оркестр из тарелок и бодрый голос:
Лёш, яички жарятся, Люда, с помидоркой тебе делать? Сыр у тебя в холодильнике полудубовый, я его натёрла, не выбрасывать же…
Алексей приплывал, сонный, рыбой, ел и честно благодарил.
Людмила с дверей разглядывала: вот ведь! Сестра кормит мужа, в её-то кухне… Ну не анекдот?
Вот тут у неё внутри чётко что-то щёлкнуло.
Села к подоконнику с кофейком, набрала дочку.
Оксан, ты не занята?
Не-а, что-то случилось?
Приезжай. Надо обсудить.
Оксана не заставила ждать к обеду уже тут. Тортик прилепила, маму обняла.
Давай выкладывай.
Людка выложила всё. Про чемоданы, тапки, швейную машинку в бегах, сыр и яичницу кросс-половой.
Оксана слушала с лицом хорошо информированного налогового инспектора.
Мам, а она хоть за хавчик и коммуналку платит?
Обещала тратить на еду гривны.
Так обещала или заносит?
Людмила похлопала ресницами.
Говорит.
Оксана кинула косой взгляд в злополучную комнату.
Тут именно выходит Нина, встречает Оксану открыто-жизнерадостно.
Оксаночка, красотка, приехала-таки! Люда, сахар где нынче?
В шкафу, буркает мать.
Можно?
Да бери уже.
Нина зачерпнула сахар, заварила кофе, отпила, одобрила сама себе.
Оксана смотрела и было видно вывести человека из равновесия сложно.
Тётя Нина, а когда вы свою квартиру-то в Киеве продали?
Пауза такая, как после выигрыша в лотерею.
С чего ты взяла? отозвалась Нина.
Тетя Галя балаболила, случайно проскользнуло.
Нина бросила взгляд на Людмилу. А та изучала погоду за окном.
Ну и что, что продала. Деньги есть, вот присматриваюсь. Рынок тухлый пока, вот и перекантуюсь, скоплю ещё там видно будет.
А «перекантуюсь» это сколько? уточнила Оксана.
Ну, может, год. Может, два. Смотрим.
Людмила свернула за окно, в непогоду.
Нина, то есть у тебя деньги в гривнах лежат, а ты ко мне перешла, чтобы их не трогать? Я права?
Ой, Люд, ну ты же…
Я права, да?
Мы ж родня! последняя отмычка. Самая верная.
Но Людмила больше не купилась.
Оксанка с зятем переезжает в твою комнату. Я их позвала. В субботу приедут.
Нина шеи вытянула. Оксана осторожно принялась размешивать сахар.
Когда ты успела начала Нина.
Успела, жёстко сказала Людмила.
Честности ради Оксана никуда не собиралась, но сигнал состоялся!
Дальше тишина. Халат поправила.
Ясно, обиженно буркнула Нина и ушла к себе.
Собиралась она, конечно, долго пару дней. Без суеты. С тем же усердием, что и заселялась. Пакеты шелестят, плечики звякают, мебель тихо скрежещет. Никто её не тревожил.
В среду утром Нина вышла в коридор с чемоданами пузом вперёд.
Я к Тамаре на Лесной. Она давно зазывала.
Ну давай, кивнула Людмила.
Звони хоть изредка.
Позвоню, обещала она.
Нина было уж за ручку дверную
Люд, ты конкретно изменилась.
Людмила на миг задумалась.
Пожалуй, да, спокойно ответила.
Дверь захлопнулась.
Людмила задержалась в коридоре. Корячится и смотрит: крючок пустой, куртки нет. На полу ни тапочек, ни Нининой обувки. Воздуха будто прибавилось.
Пошла в комнату, распахнула окно. Вернула машинку на привычное место у окна.
Вечером Оксана позвонила:
Мам, ну как уехала?
Уехала.
И ты как?
Людмила облегчённо выдохнула:
Лучше всех, доча. Вот честно отлично!
На кухне Алексей снова загремел посудой и оказался это самый родной звук на свете.
