Сегодня очередной случай с коллегой заставил меня задуматься о границе между поддержкой и собственным ресурсом. Всё началось с появлением Марии Сергеевны в нашем коллективе полтора года назад приятная, аккуратная женщина, мать двух детей, надежная работница. Сначала ее просьбы казались обычной коллегиальной помощью: «Я задерживаюсь у врача, можешь ответить на мой звонок?», «Ребёнка раньше забрать надо из садика помоги загрузить отчёт в программу, там ничего сложного». Наш отдел в Москве всегда отличался взаимовыручкой, поэтому я не видел причин отказывать Марии.
Но со временем маленькие просьбы превратились в полноценные задачи, а порой и целые рабочие блоки. Мария Сергеевна регулярно писала мне ближе к окончанию дня: «Ты же сидишь до шести, а у меня младший заболел, сама не успеваю». В этом есть классическая манипуляция опора на чувство вины и общественные установки. В российском обществе мама почти священная фигура, и долго это работало для неё, пока я не заметил, что мои рабочие дни удлиняются без всяких оснований.
Образ Маши Сергеевны женщины, спешащей между домом и работой сформировался крепко. Но факты были такими: зарплату мы оба получаем одинаковую, разница только в том, что мои вечера принадлежат мне, а её дела ложатся на мои плечи. Когда я первый раз мягко отказал, указав на загруженность, она ответила пассивно-агрессивно: «У тебя детей нет, ты не представляешь, каково это, когда тебя рвут на части». В России так часто оправдываются за излишнюю нагрузку на коллег: твоя причина усталости «менее серьёзная».
Кульминация наступила в конце квартала. Нужно было подготовить итоговые таблицы по продажам работа требующая абсолютной концентрации. В 16:45 Мария Сергеевна отправила мне необработанные данные с запиской: «Утренник в садике перенесли, нужно бежать. Доделаешь? Ты же у нас мастер, займёт 15 минут. Завтра отблагодарю». Я понял, что если соглашусь мои свободные вечера продлятся до следующей весны. Но прямой отказ был бы поводом для обид и жалоб решил перевести вопрос в официальное русло.
Не отвечал грубо. Переслал её письмо начальнику отдела Андрею Петровичу. Сопроводил так: «Андрей Петрович, добрый вечер! Пересылаю сообщение Марии Сергеевны. Из-за семейных обстоятельств она не успевает справиться с рабочим объёмом и просит коллег взять часть её задачи. Возможно, стоит пересмотреть рабочую нагрузку или временно перевести на неполную ставку, чтобы Мария Сергеевна смогла спокойно заниматься своими делами, не перегружая отдел. Я сегодня полностью занят своими обязанностями, не могу выполнить ещё её работу без потери качества».
Тяжело было нажать кнопку «Отправить»: мыслей куча «Это донос», «Меня возненавидят». Но работать за другого стало невыносимо.
На следующий день реакция была мгновенная: Андрей Петрович не знал, что я регулярно разгружаю Машу Сергеевну. Её вызвали в кабинет, детали разговора не знаю, но она вернулась тихой и красной. Больше ко мне за помощью не обращалась ни с просьбами, ни с задачами.
Многие скажут: «Будь человечнее, дети это святое». Я согласен: сочувствие нужно, но не за чужой счёт. Настоящая трудность решается не тайной перегрузкой коллег, а разговором с руководителем о гибком графике, удалёнке или отпуске.
Я не мстил просто обозначил границы. В российском бизнесе одно правило: если молча берёшь чужую работу, значит, тебя всё устраивает. После моей реакции поток просьб иссяк, отдел работает чётко, между нами официально-вежливое общение. Оказалось, что Мария Сергеевна вполне справляется сама, когда перестала перекладывать на других.
Сегодня понял главное: в рабочем коллективе доброта должна быть разумной. Поддержка это не подчинение. Границы помогают сохранить и здоровье, и рабочий баланс.
