ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ ОДИН ШАГ
Я помню, как в первом классе люто невзлюбила Танюшу Кудашову за её неестественную худобу. Эта щуплая вертихвостка была моей лучшей подругой.
Двоечник и крепкий паренёк Игорёк Сидоров ещё в восьмом классе придумал нам прозвища. Танюху окликал не иначе как Татьяной Ильиничной. Стоило ей войти в класс, Игорь складывал руки, будто греет их в муфте, и с задорной улыбкой затягивал:
Пять минут, пять минут! Это много или мало?
Лицо Таньки вытягивалось в довольной усмешке, она медленно проходила между партами, будто по сцене, размахивая своими тощими бёдрами.
Я в класс старалась втихаря просачиваться уже после звонка, на цыпочках, сгорбленной. Получалось не всегда. Если не удавалось, этот балагур-раздолбай оглашал коридор во весь голос:
Доброго утра, Мария Павловнааа!
А потом во всю мочь орал:
Широка страна моя родная!
Щёки у меня пылали багром, из глаз ручьями катились слёзы, пропитывая блузку, и с досады я стискивала кулаки ну отчего мне быть не такой, как все?
Таня защищала меня бросалась в Игоря тетрадями и называла его балбесом, при этом заразительно смеялась, как смеются только очень уверенные в себе девушки. Всем было ясно, что Игорь и Таня влюблены. Никто только не понимал, почему «жердочка» Таня Кудашова дружит с «бурёнкой» Машей Пашковой. А Пашкова это я.
И я не понимала, почему Таня со мной. Она возмущалась по этому поводу и, объясняя, даже переходила на крик:
Ох и дурында ты, Пашкова! Умная такая, а не можешь понять дружат не за фигуру и не из-за глаз. Ты хороший человек! Мария, честное слово, сама не глупа и вижу: не могут все быть худышками! Сколько знаменитых полных женщин любят и ценят!
Всем на этих знаменитостей, а я и думать не могла ни о чём, кроме Сидорова. А Сидоров только о Тане Кудашовой. Я видела, как он смотрит на неё. Меня он замечал, только чтобы глумиться, или вовсе отворачивался точно как от нищих, когда в кармане нет мелочи, а бумажки жалко.
Перед самым Новым годом уговорила я маму перевести меня в соседнюю школу. Мама сдалась написала заявление, сняла мои бумаги в канцелярии. После каникул меня ждала другая жизнь, осталась из старой только Таня.
Мы здорово тогда разругались: Таня обозвала меня предательницей и хлопнула дверью. Но быстро передумала, вернулась, ещё и начала зачем-то звонить в домофон.
Я открыла дверь резко, довольная и весёлая, но вдруг лишилась дара речи: на площадке стоял Игорь. Сердитый, в распахнутой телогрейке, без шапки, весь занесённый снегом.
Ты что творишь, Пашкова? Зачем на середине учебного года менять школу вздумала? До выпускных всего пять месяцев, а ты сбегаешь? Я тебя спрашиваю, Пашкова!
Я слышала слова, но не понимала смысла, только удивлялась: ведь сам Игорь Сидоров пришёл ко мне домой! Красивый, щёки пылают от мороза, глаза светятся. Я, окрылённая его появлением, вдруг осмелела и язвительно бросила:
Игорь, страшно, что новую дуру для насмешек не найдёшь?
Что ты там бурчишь? Где я второго такого чуда, как ты, найду? процедил сквозь зубы он, бережно, но крепко, схватил меня за руку, вытащил на лестничную площадку и прижал к себе.
Не прижал вжал! Такой хваткой не обнимают. Нежности в его объятии не было, только отчаяние: будто у него отбирают самое дорогое. Большой ладонью прижимал мою голову к своей пылающей груди, другой придерживал за спину, так что не вырваться было никак. Но мне не было ни страшно, ни обидно. Я только растворялась будто всё это происходит в каком-то бескрайнем сне.
И вот думаю: неужели он догадался о моих мечтах? Если догадался стыдно до ужаса И слёзы вдруг сами ручьём. Я плакала и не могла остановиться, а он стал гладить меня по голове, укачивать, как девочку, и нежно шептать:
Поплачь, Маша. Когда хочется, надо мама мне так говорила. Говорила ещё: «Дурак ты, Игорёк! Если кто по-настоящему нравится иди да и скажи честно». Вот я пришёл, Маша. Признаюсь: ты мне очень нравишься даже стыдно малость. Ты умница, собираешься в медицинский, а я, если по баллам выйдет только в дорожный техникум смогу.
Вдруг твои родители не захотят пустить тебя гулять с простым парнем? Да я не глуп! Просто не тянет меня к этим вашим синусам и косинусам. Механиком хочу стать, машины люблю и тебя.
А как же Кудашова? спросила я шёпотом.
Кудашова? А что Кудашова через пару лет свидетельницей пойдёт на нашей свадьбе! сказал он, а я обессиленно подняла на него взгляд и прошептала:
Я тебя ненавижу
И слава Богу! От любви до ненависти всего шаг! засмеялся он и впервые улыбнулся по-настоящему.
С того дня прошло тридцать лет.
Свадебные годовщины мы обычно не отмечаем. Празднуем ту дату, с которой родилась наша семья. Сегодня тридцатый раз. Вначале были вдвоём. Потом втроём с дочкой. Через четыре года вчетвером, с дочкой и сыном.
Вечером снова соберёмся за столом только свои. Сын придёт со своей девушкой. Ждём и любимую подругу Танюшу теперь уже Кудашову-Петрову с её мужем и сыном. Только дочери с нами рядом не будет она как раз занята важнейшим делом: всю ночь готовила нам подарок. Сегодня утром родила девочку, Татьяну Кудашову. Вот так мы с Таней обе стали бабушкамиЗа столом звенели бокалы, кто-то подшучивал над Игорем, он отмахивался, а Таня сдерживала слёзы умиления, глядя на экран телефона, где высвечивалась фотография новорождённой внучки. Мы долго смотрели на этот крошечный комочек счастья в ней, казалось, сплелись судьбы всех нас и совсем новая жизнь, где вновь будут и дружба, и первая обида, и, возможно, ровно такой же трудный шаг от ненависти к первой, самой настоящей любви.
Я подняла бокал сидела рядом с Игорем, а он крепко держал меня за руку и глаза у него, хоть слегка и усталые, светились всё той же школьной нежностью, только теперь ещё увереннее, как у главного механика нашей большой, шумной, любимой семьи. На секунду притих, посмотрел на меня с той же искренностью, что и тридцать лет назад, и прошептал, чтобы услышала только я:
Всё правильно, Машка шаг ведь оказался совсем коротким.
И я поняла: от любви до любви расстояния нет.
