Ровно в половине второго ночи потолок моей спальни оживал тревожным эхом. Сначала раздавался низкий гул, словно где-то вдали заворочалась буря, а затем подключались низкие частоты басы накатывали такой волной, что хрусталь в буфете начинал дрожать, отражая ритм барабанов.
Соседа сверху звали Алексей. Он был настоящим фанатом «творчества», которое заключалось в бесконечном прослушивании дискографии «Кино» и раннего «ДДТ» под местное пиво и в любое время суток.
Я, по жизни, старалась избегать конфликтов. Работаю бухгалтером, сама воспитываю семилетнюю дочь Варвару, и больше всего мечтаю спокойно спать. Но когда просыпаешься с ощущением, что Виктор Цой орёт “Группа крови” тебе прямо в ухо, внутренний миролюбец рушится моментально.
Первый раз я поднялась к нему примерно в два часа ночи в халате и любимых тапочках. Дверь открыл мужчина лет тридцати, растрёпанный, с мутным взглядом. В квартире пахло сигаретами и гремела гитара.
Алексей, имейте совесть, спокойно сказала я. Ночь на дворе, мне завтра на работу, ребёнку в школу.
А что такого? искренне удивился он, опираясь на дверной косяк. Я же не громко, колонки хорошие, звук мягкий.
У меня люстра качается, возразила я.
Ладно, убавлю, буркнул он и захлопнул дверь.
Тишина длилась ровно десять минут. Потом всё вернулось, как было.
На следующий день решила действовать официально. Вызвала участкового. Он приехал через полтора часа, когда музыкальный марафон уже закончился, а Алексей уютно спал. Тот лишь развёл руками: “Шума нет, фиксировать нечего. Напишите заявление, поговорим”.
Участковый действительно пришёл лишь неделю спустя.
Я поговорил с Алексеем, сообщил он по телефону. Обещал быть потише, но вы же понимаете, штраф символический, ему без разницы.
И всё продолжилось. Каждую ночь мои нервы терзали: «бум-бум-бум». Я начала пить валериану, приходить на работу с серым лицом и ненавидеть этот дом, Алексея и собственное бессилие.
У дочери есть способности пора их развивать
В субботу утром, когда сидела на кухне с кружкой кофе, смотрела на темные круги под глазами Варвары. Она тоже не высыпалась.
Мам, можно я буду учиться играть на скрипке? спросила она, листая телефон.
Вы когда-нибудь слышали скрипку в руках новичка? Это не мелодия, а что-то, от чего хочется спасаться бегством: высокий визг, словно само пространство трещит по швам.
Конечно, Варя, сказала я и впервые за долгое время улыбнулась настоящей хищной улыбкой. И инструмент купим наилучший.
В музыкальный магазин отправились в тот же день. Продавец, интеллигентный пожилой мужчина, тщательно подбирал нам «четвертушку».
У девочки слух есть? спросил он.
Отличная мотивация, ответила я.
Изучила параллельно “Закон о тишине”. По будням шуметь разрешено с восьми утра.
Алексей обычно засыпал к четырём, а в восемь сон был особенно крепким.
Понедельник. Утро. Мы стоим с Варей посреди комнаты.
Давай, милая, гамму до мажор. Громко и с выражением.
Описать последовавшее сложно словами: визг, словно кошку прижали дверью, скрежет, словно ноготок по стеклу. Скрипка отлично резонировала в наши бетонные перекрытия, отправляя привет в потолок соседу сверху.
Через десять минут сверху что-то громко рухнуло. Вероятно, сам Алексей. Потом по батарее застучали. Но мы не останавливались закон был на нашей стороне.
В 08:20 прозвенел звонок в дверь. Я открыла на пороге стоял Алексей в майке и шортах, глаза красные, лицо измученное.
Вы что творите?! прохрипел он. Люди спят!
Доброе утро, Алексей! бодро ответила я. Мы репетируем. У Варвары талант, преподаватель советует заниматься каждое утро перед школой. Минимум час.
Вы издеваетесь? Голова раскалывается!
Странно, удивилась я. Мы ведь не громко. Как вам «Группа крови» этой ночью? Мне показалось, басы провалились.
Он перевёл взгляд с меня на Варю, которая держала скрипку и смычок, словно маленький солдат.
Вы специально?
Это искусство, Алексей. Оно требует жертв.
Музыка уравновешивает мир
Ровно неделю мы занимались каждое утро. Уже на третий день ночные концерты прекратились Алексей надеялся, что, если он будет вести себя тихо, мы тоже закончим. Но учебный процесс не прерывается.
В пятницу вечером Алексей спустился сам трезвый, в джинсах и рубашке.
Слушай, соседка, устало начал он. Давай договариваться. Я больше не могу. Этот писк у меня в голове даже днём звучит.
Слушаю вас внимательно, сказала я, пригласила на кухню.
Я положила на стол бумагу и ручку.
Условия простые: после 22:00 полная тишина.
А если гости?
А если у Варвары вдохновение в семь утра воскресенья? спокойно ответила я.
Алексей нервно вздрогнул.
Хорошо. После десяти тишина. По рукам. А скрипку… продадёте?
Нет, сказала я. Оставим на шкафу. Будет гарантией договора.
Мы подписали этот импровизированный «пакт о тишине». Он действует уже полгода. Варя скрипку давно забросила теперь увлекается шахматами.
В подъезде стало тихо. Иногда мы с Алексеем здороваемся у лифта. Он смотрит на дочь с опаской, а на меня с уважением. Похоже, он понял: спокойная женщина-бухгалтер с воспитанной девочкой может быть куда страшнее любого рок-маньяка.
