Свекрови я решил сделать такой подарок, чтобы у неё дар речи пропал! Пусть трясёт от злости каждый раз, как только взгляд упадёт. Но выкинуть она его не сможет, оставить придётся, да ещё на самом видном месте держать. Вот так! Слёзы мыши коту тоже аукнутся! Как же меня Вера Ивановна достала за пятнадцать лет с Мариной ни разу добрым словом не обмолвилась. Черствый человек! Другие хоть изредка теплом бросят, пускай через силу а она молчит, только сверлит глазами как сова. Стараюсь к ней не ездить вовсе, в гости на пять минут раз в году и то за счастье, делился я с другом Игорем.
Игорь понял меня с полуслова, у него со своей Марией Петровной отношения не лучше. Вот и обсуждали за кухонным столом, как жизнь с такими свекровями легче не становится. В нашей компании всегда три товарища детства встречаются по субботам. Раз в две недели этот ритуал, иначе бы и разойтись могли.
Я парикмахер, пару раз за вечер обновлю всем стрижки, если сильно попросят. Сегодня заявился ненадолго клиенты ждут. Игорь работает поваром, всегда приносит целый лоток домашних угощений его дочка Даша называет эти пироги и тортики клад золотой.
Есть ещё третий Антон. Он недавно устроился медбратом, адаптируется к новому отделению. Вот его мы и хотели расспросить, да только разговор опять ушёл в сторону наших драгоценных тёщ и свекровей.
Не переношу её, хоть убей! не унимался я. Всё было бы проще без неё
Антон вдруг поднял глаза, улыбнулся криво и тихо перебил:
А легче бы сразу стало, Сань, если бы её не было?
Наверное я вдруг задумался. Перед глазами промелькнуло утро, как нёс подарок в яркой упаковке, злорадно ухмыляясь, вручал Вере Ивановне а она, как ребёнок, разорвала бумагу и защебетала, но открыть велел только после ухода. Думал, праздник ей испорчен пусть мучается.
Ребята, спрашивали куда устроился вот рассказываю, начал вдруг Антон.
В частную больницу? поинтересовался я.
Богатеем, значит, хохотнул Игорь.
Нет. В хоспис я пошёл, спокойно ответил Антон.
Тишина повисла тягучая.
На кой тебе это надо, Антох? Не страшно разве? Да и платят мало не выдержал я.
Да вы всё про деньги-деньги толдычите. Саня, прости, но дурак ты, печально сказал он.
Я дурак? Может, ты про свекровь мою?
Нет, ты. То, что ты затеял и говоришь это подлость. Ты ведь сам знаешь, сколько для вас твоя Вера Ивановна делала. Когда вашу квартиру расширять надо было кто свою в центре продал, на окраину переселился? Без всяких претензий и слов, молча. Когда твоя Дашка тяжело болела кто выходил? К кому позвонил тот профессор, знакомый через двадцать рукопожатий? Опять же Вера Ивановна. А в тот злополучный вечер, когда после встречи выпускников ты проснулся у одноклассницы, а жена бы не простила? Опять Вера Ивановна тебя выручила прикрыла.
Ты же всеми благами пользуешься и ещё недоволен! Хочешь казаться выше неё зачем? Она ведь просто человек немногословный, делами всё показывает.
Я слушал и впервые почувствовал что-то внутри скребёт. То ли стыд, то ли сомнение? Надо было разозлиться, хлопнуть дверью, уйти. Но не мог словно что-то не отпускало сидеть, слышать это.
Игорь тем временем уже доел пятый пирожок он, в минуты волнения, заедают тревогу выпечкой, слова не проронил. Ни один из друзей меня не поддержал вот так номер.
Антон и сам разоткровенничался:
Вы оба забыли, что у меня мамы нет? Уже пятнадцать лет живу с этим. А у вас и мамы есть, и тёщи, и свекрови. А я даже её телефон не удаляю, на счёт пополняю, звоню иногда Хоть бы на секунду услышать голос. Столько лет тоскую не пожелаешь врагу такого. Саня, что ж ты с Веры Ивановны смеёшься, чем она тебя обидела? Ты когда ей волосы последний раз подстриг? Всем друзьям делаешь а ей?
Я растерянно прошептал:
Ни разу
Вот и гляди, вздохнул Антон. Я вот своей тёще и плюшки, и тортики, и на Пасху куличи пеку. Радуется, как ребёнок. Руки у неё как подушечки, маленькие, пухлые, она для меня чистый свет.
Я молчал, а где-то внутри стало пусто и холодно кто я теперь, если так поступал? Перед глазами встали натруженные, синие от вен руки Веры Ивановны, лицо морщинистое, казавшееся мне некрасивым, а ведь ничего я о ней не знаю, и знать не стремился. Муж рассказывал когда-то, были у него две сестры, и обе умерли от болезней. Она выхаживала всех, и мужа, и детей, до последнего вздоха билась за семью. Сын Андрей её главное счастье, и я этот весь мир тоже любил когда-то крепко-прекрепко.
Да кто ещё виноват, что ты только жалуешься, жену свою не хвалишь? Вот бы кто мне мешал, я бы слова доброго не сказал своей матери раздался голос внутри меня. Всем стрижки, а ей никогда! Только и зубоскалишь.
Саня, ты в порядке? осторожно спросил Антон.
Я только головой покачал: вдруг всё сразу навалилось стыдно стало, как в детстве, когда разбил у бабушки любимую чашку и попытался свалить на младшего брата. Голоса внутри не смолкали как разогнать тоску, хоть уйти отсюда.
Я зацепился за первое, чтобы перевести тему:
Антох, как тебе работа-то?
Помнить буду глаза этих людей всю жизнь, тихо сказал Антон. Страдают, умирают но свет есть. Скольких родственников оплакивающих видел Один бизнесмен маму чуть золотом не засыпал, но единственное её желание не выполнил свозить в деревню, где она выросла Когда мама умерла, он на коленях стоял, кричал: Мамочка, вернись, ещё поедем, всё куплю, всё для тебя!. А время ушло.
Другой отец к дочери в палату носил заколочки волосы у неё выпали от болезни. А он всё приносил, мечтал, что, когда отрастут, сам заплетать будет как раньше Дочка умерла, и он отдавал эти заколки другим а глаза у него были такие, что тронут любого Я это к чему? Хватит жечь свою жизнь на пустые обиды, хватит терять время на интриги. Пока не поздно цените, что рядом. Потом уже всё равно будет.
Игорь быстро собрался к семье сообщил жене, чтоб приглашали всех, даже тёщу и тестя, кино посмотрят вместе, пирожков напекут.
Я тоже встал, начал искать ключи, уронил сумку, всё высыпал Антон молча помог собрать, и мы разошлись.
Но мне работать больше не хотелось. Я отменил все встречи, обзвонил клиентов предлагал скидки, лишь бы освободиться. Надо было ехать. В этот вечер, где-то на окраине города, женщина, которую я считал своим врагом, смотрела на мой злой подарок. И если бы мне такой преподнесли, я бы плевался
Пока ехал на такси, вся злость из меня вытекла. Вспомнил кухню с цветочными шторами, геранью на подоконнике прежде раздражали, а сейчас вдруг родными показались.
В доме дверь была не заперта. Я тихо вошёл на столе большая миска с пельменями, рядом окрошка на кефире (любимая мужа), блинчики с мясом Андрей с сыном ели голубцы, Вера Ивановна, сияя, как подсолнух, показывала гостям мой портрет.
Посмотрите, что у меня есть! радовалась она. Это жена Андрюши, Санечка наша как принцесса! Красоту такую мне подарил Господь. Теперь всегда с нами будет художник изобразил её. Я прямо расплакалась от счастья. Лучшего подарка мне не надо
Я окаменел. Всё распухло от стыда как мог?
Портрет, что сам хотел сделать злым, стал главным счастьем для свекрови. Она ведь просто не умеет говорить, стесняется, робеет, а любит по-настоящему.
Хотел просить прощения на коленях, уткнуться в руки, как тот бизнесмен из рассказа Антона Но меня опередили сын обнял, Андрей спросил на ухо:
Ты что здесь? Работа же?
Всё отменил, прошептал я. Вера Ивановна можно я буду называть Вас теперь мамой? И здоровья вам, с днём рождения!
В этот момент понял: всё можно изменить. Ещё есть время. У меня жива мама, есть замечательный тесть, жена красавица и верная, сын, любимая работа. Я богат! И даже та, кого считал врагом, была мне близка, как никто иной.
К столу, к столу! засуетилась Вера Ивановна. А потом день красоты устроим! Кому подстричься или окраситься говорите, всех починю!
Пожалуй, самая дорогостоящая вещь это умение вовремя осознать, сколько тебе дано, и не потратить свою жизнь на обиды и глупости.
