Слушай, Маша, рассказываю тебе, как на духу. Своей свекрови я такой “подарочек” устроила, что думала до сих пор трясется каждый раз, когда смотрит! А деваться ей некуда ни выкинуть, ни спрятать. Теперь будет и хранить, и ставить на самое видное место. Во как! Прям вышло, что кошке мышкины слёзы не зря текли! Жаль только, что Вера Ивановна у меня та ещё редкая вредина. За все пятнадцать лет с Антоном ни разу слова нормального мне не сказала. Поверь, даже у других хоть что-то вырывается, а эта сидит молча, смотрит глазищами своими чернющими хоть иконы пиши. Я к ним вообще стараюсь не ездить и максимум раз в год появляюсь от и до, на пять минут протяну и домой!
Вот и сидели мы на днях, с девчонками. У нас, как водится, раз в две недели девичник: я Оля, Ирина и Аня. По традиции, встречаемся дружно в субботу. Я парикмахером работаю, всем головы обновляю по-быстрому; сама забежала ненадолго к клиентке спешила. Ира у нас повар, обязательно сюда явится с каким-нибудь тазиком вкуснятины сын мой Стёпка всё выпрашивает у неё “ништяки”. А Аня сестричка из поликлиники, недавно на новый участок вышла всё хотели поспрашивать про новую работу, да застряли все на общем нытье о свекровях.
Я, конечно, за своё не могу терпеть свою! Ну, думаю, что бы стало легче без неё. Тут Аня меня остановила, мол: “Оль, а что, если б её не было, тебе реально бы полегчало?” Я растерялась даже вроде да, но как-то неуверенно. Вспомнила, как с утра шла с этим своим подарком в красивой обёртке, с ехидной ухмылкой. Отдала, говорю, открой, как я уйду. Вот настроение себе подпортила на праздник, вот злорадство!
И тут Аня говорит, мол, между прочим, она теперь не в частной клинике, как я думала, а в хосписе. Все аж замолкли, даже Ира вилку уронила. Стали спрашивать страшно, мол, там ведь тяжело, зарплаты не очень? А она как отрубила деньги, деньги Это, говорит, не про то вообще. И тут резко мне: “Дура ты, Оля”. Я аж подскочила: кто я? Да, оказывается, я. Потому что, по её словам, реально гадко себя веду и мне стало стыдно.
Аня прямо мне в лицо: “Оля, помнишь, кто без лишних разговоров продал хату в центре ради вас с Антоном, чтобы вы себе квартиру расширили? Кто всё на себя взял, когда твой младший Илья тяжело болел таскала его по врачам, выручила тогда ваша Вера Николаевна. Кто помог выкручиваться из самой дурацкой ситуации, когда ты напилась на встрече выпускников и не дома проснулась? Молчала, прикрыла тебя перед мужем! А ты… Вечно всё пищёшь, обсуждаешь ею, что не любит, не говорит ничего ласкового”.
И, говорит, я во многом обязана ей, а я как будто специально не замечаю. Она любит делом, не словами, не может по-другому. Все ваши огурчики да варенье, всё тащит с дачи, а ты в ответ только угораешь. А я, говорит, почему, когда к тебе приходим ем за обе щёки, спасибо ей за всю еду? А ты даже волосы ей не подстригла никогда, всем голову приводишь, а ей ни разу!
После этого мне прямо не по себе стало такой червячок засел внутри: вроде бы “победила”, отпраздновала свою месть свекрови, а вместо удовлетворения только муторное чувство А Ира, которая обычно меня поддерживает, вдруг ничего не сказала и только пирожки с капустой одну за одной уплетала в молчании.
А, да, Аня тут вдруг нас шокировала ещё одним откровением: “Девчонки, мне, между прочим, мамы много лет как нет. Я бы всё на свете отдала, чтобы хоть раз с ней поговорить а вы жалуетесь. Иногда её номер набираю, на счёт деньги кидаю, и с тишиной болтаю. Настолько тоска аж выворачивает.”
В общем, после этого мне только и хотелось провалиться сквозь землю. В голове крутится: чем я лучше? Почему я ни разу не сказала свекрови ни доброго слова? Почему такая злая и равнодушная иногда? А тем временем вспомнила: ведь муж у меня Антон хороший, добрый, всё для семьи делает. Так мама ведь его так и воспитала! Не лучшая ли она, на самом деле, женщина?
Аня так говорит: ценить надо, пока рядом есть. Люди теряют потом рыдают у гроба, кому ж теперь нужные слова говорить? И про других привела пример: даже те, кто болеет тяжело, до конца дарят тепло одна девушка в хосписе с папой жила надеждой, что вместе к морю поедут. Так вот и живут люди кто в добре, кто в обидах, кто в пустых ссорах…
После этого расставались мы почти молча. Ира домой убежала мужу пишу сегодня, мол, всей семьёй собрание, чтоб непременно пришли свекор со свекровью. А я по делам и внутри прям тревожно. Не могла больше никуда идти. Всех перенесла, отменила свои встречи. И поехала туда в райончик, где свекровь живёт.
Знаешь, и вот подъезжаю я, сумку ищу, вся дрожу. В голове только одно: что я им скажу? Дверь открыта. Вижу через окна: стол накрыт, пельмени сами лепила, окрошка на кефире муж мой такую любит, фаршированные блинчики Муж с сыном что-то обсуждают, Илюха уплетает голубцы. А Вера Николаевна, как всегда, в ситцевом платье и с кудрявой косой, как в “Войне и мире”, у стены показывает что-то компашке соседей пожилых и дедульке с палочкой.
И что ты думаешь? Подарок мой, “вредительский”, оказывается, портрет мой! Я ж думала будет ей неприятно смотреть на меня каждый день: мол, терпеть не может. А она с гордостью всем говорит: “Это моя Олечка, Антонина жена. Таких красавиц Господь редко делает! Я на неё смотрю сердце радуется!” Ух, как неприятно стало будто я огурцы в варенье подмешала! Веры Николаевны слова услышала и всё: и обида, и злость куда-то делись.
Потом уже, не выдержав, подошла, промямлила: “Вера Николаевна, разрешите я вас теперь мамой звать? С днём рождения!” А она меня обняла как родную, прощая всё, словно и не было моего дурного поступка.
И вот стою я, среди кухни пахнущей пирогами, с мужем, сыном, его родителями. Радуюсь, что у меня всё это есть муж любимый, свекровь золотая, друзья, работа. Прямо подумала богачка же я! Вот так бывает: столько времени зря прострадала, а надо было просто посмотреть со стороны, кто рядом. А простить и ценить всегда можно, пока не поздно. Ну, а уж потом и сказать: девчонки, кому косичку заплести? Всех причесала, подстригла, обняла.
Такой вот был у нас день. Вот и живём, Маш, а ты говоришь подарок, подарок Настоящий подарок, знаешь, это когда рядом есть свои. Всё остальное мелочи.
