Серёжа, у нас подсолнечное масло закончилось, и стирального порошка осталось так, только на одну стирку, Мария стояла в дверях комнаты, вытирая влажные ладони о фартук. Надо бы в магазин зайти, список уже не маленький.
Сергей не отрывал взгляд от телевизора, где показывали напряжённый хоккейный матч. Он угрюмо дёрнул плечом.
Маш, ну что ты не понимаешь… протянул, не поворачивая головы. На комбинате опять задержка. Начальник смены обещал премии в этом месяце не видать, пересидим как-нибудь. Я тебе позавчера последние три тысячи гривен отдал растяни как можешь.
Мария тяжело вздохнула. Это его «растяни» она слышала уже почти год, с тех самых пор, как семейный бюджет, по его представлениям, будто из резины был тяни в любую сторону. Молча вернулась на кухню, открыла холодильник и уныло уставилась на одинокую банку маринованных огурцов и кастрюлю с позавчерашним супом. Постный суп, на куриных шеях, потому что нормального мяса они не покупали уже месяц.
Мария работала старшей медсестрой в районной больнице. Зарплата была стабильной, но скромной. Раньше, когда Сергей приносил домой приличные деньги, им хватало на всё: и на Черноморское побережье съездить, и одежду обновить, и холодильник всегда забит продуктами. Но после слов Сергея о кризисе на заводе, как отрезало: зарплату урезали, премии убрали, денег стало хватать только на коммуналку, да на бензин к его старой «Вазовской» пятёрке.
Всё хозяйство еда, стирка, расходы по дому легли на плечи Марии. Она брала дополнительные дежурства по выходным, чтобы хоть как-то заполнить брешь в бюджете. А Сергей Сергей возвращался с работы, валился на диван, сетовал на судьбу и требовал ужин на три блюда.
Растяни, тихо повторила Мария, глядя на лампу в пустой кухне. Как бы не порвалось.
На следующий день, как обычно, зашла после смены в районный супермаркет в Днепре. У мясного отдела подолгу рассматривала куски свиной грудинки, но в итоге взяла упаковку куриных желудков дёшево да сердито, потушишь со сметаной будет съедобно. На кассе выгребла все дребедень из кошелька осталась с пустыми руками до аванса.
Вечером, пока на плите тихо булькали желудки, Мария решила провести быструю уборку в прихожей. Сергей уже спал после ужина и парочки бутылок «Оболонского», которые, как уверял, купил на «оставшуюся мелочь».
Мария взяла висящую на спинке кресла его куртку повесить аккуратно, вдруг что в карманах? Рука нащупала бумажку, привычка перещупать одежду перед стиркой вовремя вспомнилась.
Оказался банкоматный чек, свежий, от сегодняшнего вечера, 18:30. Мария развернула бумажку пол под ногами зашатался.
«Остаток на счёте: 256 000 гривен».
Мария моргнула. Может, ошиблась, не там запятую посмотрела? Нет, всё чётко написано. Чуть выше строка: «Зачисление зарплаты: 59 000 гривен».
Пятьдесят девять тысяч. А домой принёс три. Сказал, что так и было.
Мария медленно опустилась на пуфик. По голове стучало воспоминаниями: сапоги дырявые прошлой осенью, потому что «денег совсем нет», зуб разболелся лечиться не на что. И вот она, экономия на всём, вплоть до самых мелочей, ради которых краснеть неловко. А у мужа на счету сумма, которой им хватило бы на полгода.
Обида раскалила грудь. Не обида, а настоящая горечь предательство. Пока она считает копейки и даже на чай себе отказывает, он складирует тысячи на что? На машину? На кого-то другого? Или просто из скупердяйства мол, жена и так выкрутится.
Мария осторожно вернула чек в карман. Хотелось войти в комнату, разбудить Сергея, трясти за плечи, сунуть чек под нос. Но сдержалась. Взрыв ничего не решит только отговорки посыпятся: мол, сюрприз готовил, ошиблись в банке.
Нет, нужен другой ход.
Мария выключила плиту. Аппетит пропал, желудки разложила по контейнерам, убрала в свою служебную сумку.
«Нет денег значит, нет», подумала с усмешкой.
С утра ушла на работу пораньше, не стала готовить завтрак, лишь оставила записку на пустой тарелке: «Извини, еды больше нет. Попей водички».
Весь день в больнице работалось на автопилоте. В обед сходила с девочками в столовую впервые за долгое время позволила себе горячее, не только салат, даже компот.
Вернулась домой налегке. Никаких сумок, никаких тяжестей. Сергей уже в коридоре.
Маша, почему так поздно? Я голоден как волк. Вообще есть нечего даже картошки! Ты была в магазине?
Мария спокойно сняла пальто.
Нет, Серёжа, не была.
Как «не была»? А ужин? Ты же всегда что-то придумываешь!
Чудеса кончились, села на диван, открыла книжку. Как ты сказал: денег нет. Аванс послезавтра. Придётся подождать.
Сергей замер, ожидая хоть какого-то волшебства: что жена опять где-то выклянчит, займёт, выкопает из запасов.
И что мне делать?
Воды попей. Или спать ложись. Сон голод выгонит.
Долго шарился на кухне, нашёл остатки вермишели. Был грозен запах варёные пустые макароны. Мария только усмехнулась для такого-то богача.
История тянулась неделю. На работе плотно обедала, по вечерам гуляла по скверу с кофе и пирожным.
Сергей встречал изо дня в день всё злее:
Это уже перебор, Маша! Я вторую неделю макароны глотаю пустые! Ты дома хозяйка или где?
Я жена, не фокусник. Без денег не купишь продуктов. Дашь куплю, приготовлю котлет, борща наварю. Или питаться у кого денег есть.
Да у меня нет! взмолился Сергей.
У меня тоже. Значит, сидим на диете.
Вечером ушёл, пахнул шаурмой. Себе купил, домой по-прежнему ничего.
Дома воцарилась ледяная тишина. Мария перестала готовить, убирать, стирать за мужем.
Порошок кончился, отвечала нейтрально на недовольство по рубашкам.
Сергей звенел нервами, гневился:
Ну ты совсем озверела! Я работаю целыми днями, дома грязь, есть нечего! Для чего мне жена?
А для чего мне такой муж, который о семье забывает? Я тоже работаю, но почему-то только для тебя обязана.
Потому что ты женщина!
Моя обязанность быть любимой и заботиться, если обо мне заботятся. Я устала быть слугой.
В субботу Мария проснулась от запаха жареных яиц с колбасой. На кухне Сергей ел яичницу с помидорами, пил кофе, перед ним дорогой сыр.
Нашёл мелочь в куртке, буркнул.
Спасибо, не хочу. У меня обед хороший был.
Чуть поел, Сергей не вытерпел:
Всё, давай заканчиваем это, протянул купюру в две тысячи гривен. В магазин сходи, суп свари. Это же уже невыносимо.
Мария оглядела купюру:
Ты занял у Андрея? А отдавать с чего будешь, если зарплаты нет?
Отдам! Пойдём продукты купи!
Куплю то, что нужно мне. А ты у Андрея попроси ещё он ведь такой щедрый.
Это общие деньги! На семью!
На семью? голос у Марии дрогнул. А когда ты зарплату получил почти шестьдесят тысяч они были чьи?
Сергей побледнел, рот открыл, закрыл.
Залезла в мои карманы? Шпионила?
Я случайно нашла чек. Но неприятно другое что ты позволял мне выкручиваться, а сам спал на своих деньгах. Ничуть не стыдно?
Я копил! На новую машину, старая колымага еле ездит! Для нас же! Хотел сюрприз сделать! Ты просто женщина-материалистка!
Сюрприз? Сюрприз когда покупаешь что-то для нас, а не за мой счёт голодаешь. Ты обыкновенный паразит, Серёжа. Ты на мне жил, свои деньги не трогал.
Ты ничего не понимаешь! Мне не стыдно, я мужик! Мне нужна машина! Не умерла же с голоду!
Не умерла, кивнула Мария. Только внутри всё умерло: уважение, доверие к тебе.
Она положила купюру обратно.
Забери. Купи билет в светлое будущее, к родителям, куда пожелаешь. Со мной под одной крышей тебе не жить.
Ты меня выгоняешь? Из-за денег?
Не из-за денег. Из-за отношения. Собирай вещи.
Был долгий скандал, Сергей кричал, оправдывался, потом уговаривал, предлагал купить шубу. Мария осталась непреклонна, увидела в нём вдруг совсем чужого, жадного, расчётливого человека.
Под вечер он собрался.
Пожалеешь, бросил на пороге. Никому ты не нужна. Будешь одна сидеть со своими кошками! А я нормальную себе найду!
Удачи, ответила Мария и закрыла за ним дверь.
Села на пол, сил не было даже плакать. Пустота оглушала. Зашла на кухню. На столе осталась колбаса, купленная Сергеем. Она выкинула её. Холодильник был почти пуст.
Ничего, сказала себе Мария. Теперь я точно знаю, куда уходят мои деньги.
Месяц прошёл не спеша. Май напоил воздух сиренью, солнце золотило крыши. Мария возвращалась из больницы налегке, со спокойным сердцем. В магазине набрала: банку красной икры по акции, сыр с голубой плесенью, бутылку сухого вина, филе форели и свежие овощи.
Рассчиталась картой, теперь там почти всегда были деньги: коммуналка упала, продукты копейки, расходов на мужские «прихоти» нет.
Дома приготовила рыбу, включила музыку, спокойно села у окна.
Смс: «Маш, привет. Прости. Может поговорим? Я был не прав. Машину не купил, деньги есть давай заново? Скучаю»
Мария, глядя на экран, отпила вина. Вспомнила, как выпрашивала деньги на порошок. Удалила сообщение, заблокировала номер.
Я тоже скучала, сказала зеркалу в окне. По себе. По настоящей жизни. И больше её ни на кого не променяю.
На следующий день купила дорогие сапоги. И путёвку в лесной санаторий на две недели. Освободившихся денег хватило сполна.
Жизнь после развода не заканчивается. Она оказывается честнее. И гораздо слаще.
