Котлеты тёщи
Я, Игорь, давно женат на Варваре вместе уже три с половиной года. За это время бывали у её родителей всего пару-тройку раз в основном на большие праздники, приезжали на денёк-другой и снова возвращались в Киев, в нашу квартиру.
А тут недавно как-то вдруг навалилось: звонит мама моя мать, Мария Григорьевна, уже третий раз за неделю набирает, жалуется: «Скучаю, Павел спину сорвал, крышу на сарае чинил, а сил совсем не осталось, грядки заросли, а мы с отцом стареем…» Я человек мягкий, маме звоню каждое воскресенье, всё по плану, выслушиваю судьбоносные разговоры, даже если её мнение мне вовсе не по душе. Вот и сейчас, сидя ночью на кухне, ел макароны с сосиской, таращился на жену покосившимся взглядом.
Варя, начинаю разговор, отставляя в сторону тарелку, мама опять звонила. Говорит, забыли, как она выглядит. Давай на выходных к ним смотаемся? Ну хотя бы на пару дней, максимум на три. Пожалуйста.
Игорь, у меня в субботу маникюр записан, попробовала возразить Варвара, хотя сама поняла, что спор слабый.
Перенесёшь. Ничего страшного, отмахнулся я, ведь ссориться с матерью было неприятнее любого салона. Мама уже обещала котлет пожарить и вареников наделать, говорит, заждалась нас.
А что там твой отец? Сама спина болит? Варя дипломатически поинтересовалась о здоровье Павла Васильевича, с тёщей она держалась нейтрально.
Та нормально, всё у него как всегда, отмахнулся я. Вечно жалуется, но живее всех живых. Короче, решено едем. В пятницу туда, в воскресенье обратно. Маме хоть приятно будет.
Варя вздохнула, но протестовать не стала: за три года она прекрасно изучила если я что-то решил, переубеждать меня смысла нету, будто кота уговаривать не лазить по шторам.
В пятницу вечером загрузили сумки, пару пакетов с гостинцами для мамы привёз шерстяной плед, отцу бутылку хорошей настойки. Два часа на трассе без пробок и мы на окраине Житомира.
Всю дорогу Варя смотрела в окно, наблюдая за полями и мелькающими дубами, слушала, как я вполголоса подпеваю радио, думала, что эти пару дней, может быть, не такие уж ужасные. Всё-таки мама женщина добрая.
Когда подъехали, на улице уже прыгал свет фонаря, за воротами стоял белый домик. Я припарковался, заглушил мотор. На крыльце вспыхнул свет, распахнулась дверь, и наружу выскочила Мария Григорьевна небольшая, кругленькая, в ярком переднике, с улыбкой, будто обнимет весь мир разом.
Игорёк! раскатисто завизжала она, кинулась ко мне навстречу. Я уж думала, не приедете. Всё накрыла уже, напекла, не представляете! Варюша, внученька, проходи же быстрее, не мёрзни!
Варя выбралась из машины, поправила куртку, позволила себя обнять, улыбаясь из вежливости. От мамы пахло луком, жареным мясом и чем-то сладким, приторным даже щекотно в носу стало.
Дома жара, знакомый запах еды, с кухни доносится весёлое шкворчание. В большой комнате колбаса, солёные огурцы, цибуля, огромная миска с картошкой, компот и кусок ржаного хлеба. Отец Варвары сидит у телевизора, глядит на дебаты в Верховной Раде. Поднялся, встречает:
Приехали? пожал руку, Варе кивнул: Ну проходите, раздевайтесь, будем ужинать.
Я вам котлеток нажарила, торжественно объявила мама и поспешно завозилась со столом. С картошечкой, с подливкой, с лучком, домашние, как любите. Игорёк, ты ж всегда мечтал о них!
Конечно, мам, с радостью пошёл на кухню разглядывать содержимое кастрюлек. Всё как в детстве.
Варя сняла пальто, повесила аккуратно и зашла на кухню. Кухня у мамы небольшая, но уютная: всё пространство заставлено банками с соленьями, блокнотами с рецептами, баночками со специями, мешочками с крупой и неизменно мисками разного калибра.
Садись, Варюша, пододвинула мама стул, вытирая его фартуком. С дороги устаёшь, я сейчас мигом всё доделаю!
Она в ту же минуту метнулась к духовке, оттуда потянуло мясом, отчего у Варвары заурчало в животе по дороге только кофе из термоса пили.
И тут Варя увидела это.
Мама стояла у стола, лепила котлеты. Миска с фаршем здоровая куча серо-розовой массы, слеплены уже десяток котлет, аккуратно, рядами, на дощечке, присыпанной сухарями. Быстро скатав шар, мама этой же рукой, что только что месила фарш, залезла себе под мышку не просто почесала, а основательно. С наслаждением почесала и той же ладонью снова в фарш.
Я не видел, только Варя видела, как по дощечке рядом с котлетами остались какие-то серые разводы места, где рука касалась доски. Варя моргнула, и картинка словно вернулась к обычному всё как всегда: руки в работе, заботливо катая котлеты.
Мария Григорьевна, несмело сказала она, а можно я помогу? Может, вы чайник поставите, пока я доработаю котлеты?
Её, что ты, гостья же! замахала руками мама, от чего Варя вздрогнула. Всё сама-сама, уже почти всё доделала.
Мама быстро закончила лепить, вымыв руки под краном на пару секунд без мыла, слегка встряхнув капли, вытерла об свой фартук.
Варя смотрела на это и едва сдержала отвращение. Но сама себя убеждала: ничего, все бабушки так, и у самой бывало, что волосы поправлю никто не умирал. Но перед глазами стояла эта рука, снова и снова.
Ужин накрыли в гостиной. Мама выкатила сковороду с дымящимися котлетами румяными, ароматными, аппетитно хрустящими. Я набросился на них первым, навалил себе целую горку, добавил пюре, и с удовольствием отправил большой кусок в рот.
Божественно, мам, промычал я, не скрывая восхищения.
Слава Богу, улыбнулась мама, сама взяла себе одну котлетку, стала угощать отца и Варю. Я волновалась, вдруг соли мало насыпала
Отец ел молча, одобрительно кивал. Он человек немногословный: если сказал пару слов значит одобрил.
Варечка, а ты чего не ешь? с тревогой выявила мама практически нетронутую тарелку Варвары. Плохо что? Может, не так пожарила?
Нет-нет, всё вкусно, поспешила успокоить Варя. Просто с дороги желудок прихватило небольшое недомогание.
Варя отломила крохотный кусочек котлеты, попробовала запах и вкус были прекрасны, но мысленно возвращалась к той самой руке, и в горле застрял этот кусок. С трудом проглотила, быстро отвернулась.
Очень вкусно, выдавила она и осторожно отодвинула тарелку, взяла себе немного картошки и огурцы.
Бедненькая, устала с дороги! всполошилась мама. Ладно, котлет тебе на неделю с собой дам, замороженные лежат, будешь дома греть.
Я даже не заметил, как Варя странно притихла. Для меня это был обычный визит родные стены, материнская кухня, никаких тревог.
После ужина папа утащил меня в гараж смотреть генератор. Варя осталась с мамой на кухне пить чай. Я слышал, как мама договаривалась с Варварой о жизни, о работе, о здоровье. «У меня всё своё, мясо бычье, фарш только через мясорубку, не доверяю магазинам», объясняла мама, пока заваривала чай в старом чайнике.
Варя почти не пила. Положила кружку, сказала, что голова болит, и ушла в комнату.
Позже я зашёл к ней Варвара сидела на раскладушке, бледная. Я сел рядом.
Что с тобой стряслось? спросил я.
Игорь, сказала она тихо, ты даже не представляешь, что я тут увидела… Мама чесала подмышку уже грязной рукой прямо во время лепки котлет, а потом не мыла руки, только ополоснула раза три, и всё…
Я слушал растерянно. Не знал, что сказать.
Варя, не преувеличивай. Так все наши мамы-все-тёти готовят. Ты думаешь, раньше в деревне кто руки мыл после каждого прикосновения? Домашняя еда, ничего страшного.
Но я ведь всегда после чего-то такого руки промываю, я так не могу, тихо сказала жена.
Ты молодец, но у мамы по-другому. Я вообще со всеми котлетами вырос, здоров как бык!
Я не могу их теперь есть, Игорь…
Я встал, прошёлся по комнате. Варя чуть не всплакнула.
Ладно, сказал я, обняв её за плечи. Ты не ешь, скажем, что у тебя желудок прихватило. Маме говорить ничего не будем обидится а то надолго.
Хорошо, прошептала она. Только я домой хочу…
Утром уедем, ты только держись.
Всю ночь мы практически не спали я, честно говоря, нервничал не меньше Варвары. Утром она выглядела разбитой, но за стол всё же вышла, чтобы не расстраивать родителей. Маме сказала: «Температура, всю ночь плохо было», на что свекровь достала из кладовки малиновое варенье и велела пить чай.
Перед отъездом мама быстро сунула мне в руки пакет с замороженными котлетами и баночкой меда: «Берите, домашнее всё, своё». Попрощалась без улыбки.
Всю дорогу домой жена молчала, да и я тоже, раздражённо переключая передачи. Дома она быстро открыла холодильник, посмотрела по сторонам, выдохнула видно было по глазам, что дома для неё стало безопасно.
Я убрал заморозку в морозильник и не стал ни на чём настаивать. Через пару дней сам пожарил себе котлет навалил пюре, порезал маринованный огурец.
Будешь? спросил я коротко.
Нет, ответила Варя. Не могу.
Она ушла в соседнюю комнату и включила телевизор погромче.
Я стоял над этими котлетами с детства любимыми и внутри тоже что-то повернулось. Вроде бы всё было, как всегда: мама старалась для семьи, хлопотала, ни в чём себе не отказывала. Но теперь, даже для меня, обычные домашние вещи уже не казались прежними.
С тех пор я перестал настаивать, чтобы Варя ездила ко мне домой. Человек сам вправе решать, что и как кладёт в рот, и как ему жить дальше. А главное понял: иногда достаточно одной мелочи, чтобы взглянуть на прошлое иначе. И каждому человеку свои границы.
