Я вам не благотворительная столовая! твёрдо сказала мать, встречая своих детей на пороге.
Галина Сергеевна в ту субботу собиралась на долгожданную автобусную экскурсию. Впервые за два года.
Подруга, Тамара Николаевна, разыскала тур до Чернигова, билеты купили ещё в феврале, и Галина недавно взяла себе новую шапку синюю, с меховым помпоном, очень ей подходящую. По крайней мере, так ей казалось в зеркале прихожей.
В восемь утра она пила чай, когда в дверь позвонили.
Галина застыла с чашкой в руке.
«Только не это», подумалось ей. Звонок повторился.
Потом ещё раз. За дверью донёсся голос:
Мама, открывай, у нас руки заняты!
На пороге появились сын Алексей с женой Светланой и двое детей семи и девяти лет, а вместе с ними четыре внушительные сумки. Казалось, будто приехали они не на пару дней, а зимовать.
Мама, у нас воду отключили, сообщил Алексей с серьёзным видом, будто рассказывает про новости национального масштаба. Мы у тебя остановимся на денёк-другой, нормально?
Галина бросила взгляд на сумки. Затем на внуков.
Заходите, сказала она.
Что тут ещё было отвечать?
Пока дети и гости раздевались в прихожей, внуки уже устроили переполох, включая телевизор на полную громкость. Галина ушла на кухню. Руки автоматически открывали холодильник, доставали яйца, сметану, зелёный лук. В голове крутились мысли о том, что автобус в Чернигов уходит в десять, а синяя шапка с помпоном так и висит на вешалке, никуда сегодня не поедет.
Без пятнадцати десять позвонила Тамара Николаевна:
Галя, ты где? Автобус через пять минут!
Тамара, я не смогу. Дети приехали.
Пауза.
Опять?
Опять.
Тамара Николаевна тяжело выдохнула, и казалось, что её вздох слышен всему Чернигову.
В половине одиннадцатого вновь раздался звонок. На пороге стояла дочь Ксения, тридцати семи лет, разведённая, с дорожной сумкой через плечо и лицом человека, которому жизненно необходимы мамины борщ и советы, но который будто просто «мимо проходил».
Заходи, сказала Галина.
И пошла лепить котлеты.
Это было далеко не в первый и не во второй раз. Даже не в пятый.
Дети Галины Сергеевны навещали её регулярно. Алексей обычно заявлялся при двух обстоятельствах: то свет отключат, то после ссоры с женой переждать поудобнее. Ксения приезжала без повода. Просто садилась в метро и ехала.
Галина давно всё понимала. Но всё равно шла на кухню.
Есть такой тип людей, у которых ноги сами несутся к плитe. Галина Сергеевна принадлежала к ним. Четыре десятка лет, отданные городской школьной столовой, вырабатывают немалый рефлекс стоит лишь услышать слово «кушать». Много людей значит, кормить надо. Нет людей скоро будут. Руки уже чистят картошку, пока голова ещё не решила, стоит ли.
К обеду на плите красовались три кастрюли и большая сковородка.
Картошка. Котлеты. И какой-то суп из остатков.
Внуки к этому времени благополучно перешли с дивана на ковёр и раскидали по нему конструктор «Космос». Алексей бродил по комнатам с телефоном, важно переговариваясь, будто министр на совещании. Светлана устроилась в спальне с книжкой. Ксения сидела на кухне и рассказывала маме о бывшем муже том самом, из-за которого развелась, и который теперь, стоило появиться, сразу становился главной темой разговора.
Вот ты веришь, мама? Он опять написал. Пишет, что скучает. Ну вот чего ему надо, а? Ты слушаешь меня?
Слушаю, слушаю, кивнула Галина, помешивая борщ.
Отвечать ему или нет?
Не знаю, Ксюша…
Ну как всегда, мама: я спрашиваю, а ты «не знаю».
Галина промолчала, снимая пену с бульона. Тут нужна была внимательность.
В три часа Алексей закончил звонить и заглянул на кухню:
Мама, котлеты скоро?
Жарятся.
Мы с самого утра толком не ели в машине только кофе.
Она кивнула.
Обед прошёл громко. Внуки требовали котлеты без лука. Ксения без хлеба, диета у неё. Алексей просил добавки. Светлана заявила, что не голодна, но от котлеты не откажется.
После обеда Алексей устроился на диване. Ксения ушла в ванную мыть волосы. Внуки опять законопатили всю комнату своими игрушками.
Галина мыла посуду и смотрела в окно. На скамейке грелась на солнце соседка Валентина Николаевна та самая, с которой они по средам гуляют скандинавской ходьбой. Валентина мирно улыбалась солнечным лучам. Без котлет, без грязной посуды.
Галина устало вздохнула и перешла к следующей кастрюле.
К вечеру, когда суп был съеден, весь стол перемыт и пол вытерт после внуков, Галина присела на табуретку перевести дух. Тут вновь появился Алексей, сытый и довольный.
Мама, а котлеты остались? Я бы ещё одну съел.
Галина посмотрела на сына.
Котлеты были. Три штуки, специально отложенные ведь сама она толком ещё не ела за день, всё у плиты.
Но сын смотрел. И внутри у Галины что-то надломилось.
Галина Сергеевна смотрела на сына и думала о синей шапке с помпоном, о Чернигове, который она не увидит, о Тамаре Николаевне, которая сейчас, наверное, разглядывает монастыри и угощается калачами.
Она думала об этом и о своих котлетах.
Мама? переспросил Алексей. Ты слушаешь?
Галина поставила кружку на стол.
Сняла фартук.
Аккуратно сложила его и повесила на спинку стула.
За столом Ксения тыкала в телефон. Внуки в зале снова включили мультфильм на всю громкость, и наверняка какой-нибудь злодей оглушительно смеялся на всю квартиру. Светлана прошла мимо, оставив на полу полотенце.
Мама? Алексей переступил с ноги на ногу. Что случилось?
И тут Галина заговорила.
Тихо, но твёрдо, словно заранее знала, что скажет, и больше откладывать невозможно.
Я вам не благотворительная столовая. И не гостиница.
В кухне стало тихо. Даже злодей в мультике притих.
Ксения подняла взгляд от телефона.
Алексей раскрыл рот.
Сегодня утром, сказала Галина, я собиралась в Чернигов. С Тамарой Николаевной и Верой Ильиничной. Билеты купили заранее. Я для этого шапку новую купила. Синюю. Она в прихожей. Посмотрите если не верите. Автобус ушёл в десять. В половине девятого вы позвонили. В одиннадцать приехала Ксюша.
Все молчали.
Я не поехала никуда, сказала Галина. А снова осталась у плиты. Потому что внуки хотят котлеты. Потому что Свете нужно лёгкое. Потому что вы все привыкли, что я всегда здесь приготовить, убрать, накормить.
Пауза.
А у меня тоже есть жизнь, добавила Галина. Вы просто об этом забыли. Я не виню сама приучала. Но сегодня хватит.
Что хватит? тихо спросила Ксения.
Готовить. Убирать. Всё за вас делать.
Алексей смотрел на мать так, будто вдруг начал видеть мир иначе. Медленно, как старый шкаф двигается по паркету.
Мама, мы же не со зла.
Я знаю. Это как раз хуже. Зло хотя бы осознанно. А у вас по привычке. Как к холодильнику: открыл там что-то есть. Закрыл, ушёл.
В зале всё ещё гремели мультики. Но потом стихло.
Галина Сергеевна взяла в коридоре свою сумку, пальто, синюю шапку с помпоном.
Ты куда? спросил Алексей. Он не двигался, только смотрел.
К Тамаре Николаевне. Она звонила они у себя собрались. Фото смотрят, чай пьют. Позвали меня.
А ужин? спросил Алексей. И сразу понял по лицу матери, что ошибся.
Галина долго смотрела на сына своим особым, материнским взглядом, от которого даже взрослый мужчина чувствует себя школьником.
В холодильнике яйца, макароны, сыр. Хлеб в хлебнице. Руки при вас. Плита не спутник справитесь.
Надела пальто. Шапку. Поправила помпон.
И ушла.
В квартире остались четверо взрослых, двое детей, целая сковородка и три котлеты под крышкой, отложенные Галиной себе.
Полотенце в коридоре по-прежнему лежало на полу.
Алексей смотрел на него какое-то время.
Потом поднял.
Галина Сергеевна вернулась около одиннадцати.
У Тамары Николаевны было уютно: чай с мятой, черниговские пряники, снимки на телефоне белокаменный монастырь, старинный собор, Вера Ильинична с кружкой кваса. Галина посмотрела фото и вдруг ясно поняла: у неё всё ещё впереди, на следующей экскурсии точно поедет.
Синяя шапка с помпоном лежала на диване. Галина всё-таки побывала «в Свет», да не в Чернигов, но хоть куда-то.
Дверь в квартиру открылась легко.
В прихожей было аккуратно. Сапоги внуков стояли ровной шеренгой. Полотенце исчезло.
Галина сняла пальто, повесила его. Зашла на кухню горел свет.
Оказалось, Алексей мыл кастрюлю. Важно и старательно, будто делает это впервые, но решил сделать досконально. На плите был сварен макаронник чуть переваренный, но съедобный. Тарелки были убраны и аккуратно сложены стопкой.
Ксения сидела за столом.
Внуки тихонько спали.
Алексей, заметив мать, обернулся:
Мама, мы и не думали, что тебе так тяжело, признался он.
Галина смотрела на кастрюлю, на стопку посуды, на дочь.
Казалось бы пустяки.
Но Галина Сергеевна, которая кормила людей сорок лет и ни разу не ждала благодарности, вдруг почувствовала щемящее тепло в груди.
Мам, садись, сказала Ксения. Мы тебе оставили.
На краю стола ждала накрытая тарелка. Для неё.
Галина села.
Сняла крышку. Макароны с сыром: слипшиеся, чуть остывшие, крупно натёртый сыр. Всё навскидку, в спешке.
Она взяла вилку.
И это оказались самые вкусные макароны за последние годы.
Порой, чтобы нас по-настоящему полюбили и оценили, нужно просто перестать быть незаметным звеном и сказать о себе. Только тогда семью можно научить заботиться друг о друге а не только принимать заботу как должное.