Брат мой посмотрел на меня при всех и сказал, что «больше мне нет места в этом доме», будто бы я не выросла в этих стенах.
То было много лет назад, в один из августовских воскресных дней. Родительский дом был полон родственников, шум стоял до самых ворот. Во дворе, как всегда летом, длинный стол под яблонями, пахло печёным перцем и свежим хлебом.
После смерти матери мой брат, Саша, остался жить в нашем доме в Черкассах. Я же приезжала нечасто помочь с огородом, проведать отца, снова почувствовать себя частью этого места на короткое время.
В тот день я принесла пирог по маминому рецепту. Вошла во двор несколько тёть окликнули меня ласково:
Катюша, заходи, садись с нами.
Я улыбнулась и поставила коробку с пирогом на стол.
Брат стоял у мангала, переворачивал шашлыки. Как только увидел меня, его лицо стало каким-то жёстким.
Не знал, что ты приедешь, сказал Саша.
Голос у него был холодный не злой, но таков, что все вокруг сразу насторожились.
Я заехала к отцу, ответила я.
Папа сидел у виноградной лозы на старом стуле. Молчаливый, постаревший, но глаза его засветились, когда он меня увидел.
Катя приехала, тихо сказал он.
Я села рядом. Говорили о помидорах, о погоде, о мелочах. Всё как обычно.
Но напряжение висело в воздухе.
Спустя немного Саша подошёл к столу.
Катя, поговорить надо, сказал он.
Я посмотрела ему в глаза.
Что случилось?
Он вздохнул, отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на меня:
Этот дом теперь на мне, я за него в ответе.
Я знаю, кивнула я.
Думаю, тебе не стоит так часто приезжать.
Во дворе повисла тишина.
Тётя Вера положила вилку на стол:
Саша, сказала она, едва слышно.
Но брат лишь поднял руку:
Нет, я скажу как есть.
И глядя мне в лицо, произнёс:
У тебя своя жизнь, свой дом. Здесь тебе больше места нет.
Эти слова словно тяжелым грузом легли на сердце.
Я оглядела двор: виноград, старую лавку, яблоню, под которой мы смеялись детьми
Посмотрела на отца он смотрел в землю.
Ты так решил? спросила я тихо.
Да.
Кто-то сзади прошептал:
Это неправильно
Но Саша стоял крепко.
Я поднялась из-за стола.
Хорошо, сказала я, сдерживая боль внутри.
Подошла к отцу, положила руку ему на плечо:
Я всё равно приду к тебе, шепнула.
Он едва слышно кивнул.
Я взяла пустую коробку.
Пирог пусть останется, тихо сказала я.
Саша ждал с напряжением, будто ожидал ссоры. Но я не стала спорить. Просто посмотрела на него:
Саша дом это не только тот, кто держит ключ.
Он не ответил.
Я пошла к воротам. Когда открыла их, за спиной кто-то тяжело вздохнул.
За калиткой было тихо, вдали пели птицы, будто ничего не случилось. Но во мне всё изменилось.
Иногда самое больное когда тебе говорят, что ты больше не имеешь права на место, где выросла.
До сих пор думаю если бы вы были на моём месте, вернулись бы вы ещё когда-нибудь во двор этого дома, или больше так и не переступили бы старую калитку?
