Свекровь решила проверить Екатерину на прочность. Итог оказался неожиданным
Валентина Семёновна позвонила мне в четверг вечером, когда я только собирался ужин готовить. Поднял трубку, поболтали минут десять. Потом зашёл на кухню, а у меня, честно говоря, ощущение будто я сейчас должен сообщить что-то не особо приятное, и не знаю с какого конца начать.
Мама приедет, наконец сказал я. Недели на две.
Катя как раз резала зелень для супа.
Когда?
В субботу.
Катя выключила плиту.
Про «две недели» у тёщи своё представление. Это как «налить немного масла» у неё в рецептах сколько налить, никто кроме нее не понимает.
Валентина Семёновна появилась как по расписанию в субботу ровно в двенадцать дня с тяжёлой сумкой, откуда что-то угрожающе звякало, и с тем выражением на лице, как у человека, что приехал с серьёзной инспекцией. Взгляд у неё был оценивающий, словно собирается квартиру покупать.
Ну, выдала она, оглядев прихожую, пыли нет, уже прогресс.
Я рассмеялся, Катя улыбнулась.
Видимо, для неё это был чуть ли не комплимент.
Свекровь сразу двинула на кухню, залезла в холодильник между прочим, как бы мимолётом, будто случайно, сосредоточенно изрекла:
Кефир почему однопроцентный? Мужику нормальный нужен, на воду желудок посадишь.
Он сам просил такой, заметила Катя.
Ну ты что, мало ли что он просил, закрыла холодильник свекровь с видом, будто важное открытие сделала и записала его на полях памяти.
Вечером, когда я ушёл мыться, Валентина Семёновна устроилась на диване, сложила руки на коленях и заговорила с Катей тихо, почти ласково:
Не обижайся, Катя, но мне важно понять, кто ты на самом деле.
Надо признать, в подобных делах она была профессионалом.
Работала тонко, как реставратор, слой за слоем пробираясь к сути. Каждое замечание аккуратненькое, с улыбочкой, будто ни при чём.
На второй день обнаружила полотенца:
Катя, сказала она задумчиво, стоя в ванной с полотенцем в руках, понимаешь, полотенца надо вешать петлёй вниз. Они так лучше сохнут.
Я всегда вешаю вот так, ответила Катя.
Ну-ну, кивнула Валентина Семёновна и повесила полотенце «правильно» петлёй вниз, словно флаг новой власти.
Мои рубашки висели ровными рядами и по цвету. Свекровь открыла шкаф, долго смотрела, покивала:
Воротнички чуть топорщатся. Хотя, может, так и задумано…
Катя стояла рядом это не вопрос, а вывод. Ответа не требуется.
На подоконнике фикус, какой с Катей с прошлой квартиры приехал. Полит, по мнению свекрови, совершенно не так:
Катя, фикусы сверху поливать вредно. Надо в поддон.
Он у меня восемь лет живёт, заметила Катя.
Ну и что. Можно было б и лучше.
Фикус благоразумно молчал.
Раскладку продуктов в холодильнике разнесла по полочкам лекция длилась минут десять: молочное по центру, мясное вниз, зелень в пакетик с дыркой, яйца на лоток, не в дверь в двери их трясёт. Катя кивала: слушала кивала. Яйца остались на своём месте.
По вечерам Валентина Семёновна звонила стены-то тонкие, слышно отлично, а голос громкий, педагогический:
Нет, Любка, в целом ничего, старается, но, знаешь… видно не приучена толком. Борщ с фасолью варит. С фасолью, представляешь! Ваш сын, конечно, всё ест, деликатный мальчик. Но я-то вижу. И полотенца не так вешает. Цветы морит…
Катя в этот момент мыла чашку у раковины и думала: ну всё, экзамен завален, или ещё что-то впереди приготовлено?
Я старался держаться в стороне, мол, не влезаю, но видно же всё вижу, просто прикидываюсь, что нейтралитет держу.
Вечером говорил Кате:
Да не бери в голову. Просто переживает.
Я знаю.
Без злого умысла.
Я знаю, Игорь.
Главное, чтоб она чувствовала: у нас всё хорошо.
Я знаю.
Улыбалась немного виновато, с облегчением не скандалит, спокойно.
И сразу шла мыть посуду.
На десятый день Валентина Семёновна попробовала тактику другую: на кухне нарочно оставила бардак. Я с работы пришёл около семи посуда не мыта, крошки по столу, масло открыто. Свекровь смотрела телевизор.
Катя без слов всё убрала, перемыла.
Вечером свекровь шепнула мне в коридоре:
Игорёк, ты заметил, опять на кухне бардак был? Не успевает за всем, видно.
Катя это услышала.
Ну что ж теперь ясно.
Видимо, она и не расстроилась. Или так, чтобы этого не было видно.
Но когда за завтраком Валентина Семёновна объявила, что в гости на неделе приедут три её сестры «просто познакомиться ближе», Катя спокойно улыбнулась:
Замечательно. Всегда рады.
Я удивился слегка, свекровь ещё больше насторожилась. Катя допила кофе собиралась на работу.
«Посмотрим», как любит говаривать Валентина Семёновна.
Гости заявились в субботу к половине третьего.
Три сестры Валентины Семёновны Аграфена, Вера и Серафима женщины солидные, каждая со своим убеждением. Быстро осмотрели прихожую:
Квартира хорошая, первым делом выдала Аграфена.
Ремонт когда делали? уточнила Серафима.
Три года назад, ответила Катя.
Видно, сказала Серафима. Что именно не уточнила.
Свекровь встречала сестёр в прихожей как режиссёр премьеру. Я помогал с верхней одеждой, Катя стояла спокойно в стороне.
Это явно смутило Валентину Семёновну.
В гостиной все осмотрелись, присели. Аграфена спросила:
Ну что, Катюш, чем сегодня гостей удивишь?
И вот здесь Катя преподнесла сюрприз.
Она повернулась к свекрови и тихо, без нажима:
Валентина Семёновна, думала сегодня вы захотите готовку взять на себя. Всё у вас всегда особенно вкусно, не буду гостей позорить своей стряпнёй.
Пауза.
Свекровь посмотрела на Катю. А та спокойно, открыто смотрит в ответ, будто самое обыденное предложила.
Ну, начала свекровь.
Всё продукты есть: курица, овощи, зелень. Я с утра купила. Так что уверена у вас получится лучше.
Я с интересом стал разглядывать узор на ковре.
Аграфена переглянулась с Верой, Серафима посмотрела на свекровь с интересом.
Ну что ж, кивнула Валентина Семёновна. Давайте.
Свекровь ушла на кухню.
Катя села рядом с Аграфеной, завела непринуждённый разговор про дорогу, пробки. Разговорить гостей было несложно.
С кухни доносился хлопанье дверок, поиски кастрюль, характерное ворчание.
Катя! Где у тебя форма для запекания?
В нижнем шкафу, справа.
Не вижу.
Под противнем.
Пауза.
А, нашла.
Я предложил чай.
Катя встала, дошла до кухни, молча включила чайник и вышла с чашками, не задерживаясь.
Ужин удался, пусть не быстро. Курица чуть пересохла, соус разлился. Валентина Семёновна накрывала стол молча, словно работа тяжёлая выпала на долю.
Аграфена сказала дипломатично:
Валюша, у тебя всегда вкусно.
За столом было тихо неловкости не было, просто все понимали, что случился небольшой переворот.
Катя поддержала разговор, без особых комментариев.
Когда гости ушли, посуду перемыли, Валентина Семёновна вышла на кухню, вытирая руки все тем же полотенцем, свешенным петлёй вниз.
Катя сидела, я рядом.
Свекровь минуту постояла, потом села в кресло. За окном ночь, в тишине у соседей гудел телевизор.
Ловко ты всё обернула, вымолвила свекровь.
Просто я знаю, чего хочу, ответила Катя.
Валентина Семёновна кивнула, вышла из комнаты, на ходу бросив:
Борщ с фасолью, если честно, был ничего.
Я взглянул на Катю.
Давно придумала этот ход? шёпотом спросил я. С кухней.
С того самого момента, как ты промолчал в коридоре, спокойно ответила она.
Я понял вопросов больше не будет.
Через три дня Валентина Семёновна сама собралась, вызвала такси, обняла меня, потом чуть смутившись и Катю.
Катя закрыла за ней дверь, прошла в ванную и перевесила полотенце обратно петлёй вверх, как ей удобней.
Я понял: даже если взрослая мудрость приходит не сразу, главное в семье не победить, а сохранить уважение. Каждый тут проходит свой экзамен, но главное всегда оставаться человеком.
