Он склонился к овчарке по имени Зинаида. Она посмотрела на него печально, словно знала больше, чем могла рассказать словами, и отвернулась. Надежда была давно растеряна в каких-то тёмных зимних дворах Донецка её жизнь научила не верить людям.
Улица называла их просто собачья шайка. Но тот человек, Николай Кузнецов из соседнего девятиэтажного, всегда поправлял соседей: «Это не банда, а пятеро, которые держатся вместе. Иначе нельзя».
Старшая из псов овчарка Зинаида, по виду когда-то домашняя, с тусклым ошейником и взглядом, в котором застыло что-то мамское. Скорее всего, её оставили прежние хозяева, уехав в неизвестность сквозь снег без прощания. Зинаида держала остальных рядом, защищала, учила, собирала их в грустный круг, чтобы никто не пропал.
Николай приносил им еду. Утром, когда по мокрому асфальту Донецка спешил на работу; вечером когда возвращался домой с тяжёлой сумкой. Стоило ему появиться, пятеро хвостов начинали вращаться, будто уличный ветер крутил их за шнурки. Радость на их мордах была такая, будто весна пробилась в Славянск: прыгали, терлись носами, ласкали его руки. В этих взглядах благодарность, доверие, надежда на чудо.
Что может ждать собака, если однажды её бросили умирать на обледенелой улице? И всё равно они ждали. Верили и любили. Потому Николай никогда не приходил к ним с пустыми руками они знали, он принесёт хлеб, иногда колбасу, или украденную в столовой косточку. И всегда ждали сквозь ветер и метели.
Но в то морозное утро к его ногам выбежали только четверо. Жалобно скулили, тревожно осматривали дальнюю сторону улицы, где всё терялось в тумане. Николай сразу почувствовал случилось несчастье.
Он тяжело выдохнул, набрал начальника на мобильный и сказал задерживается.
На краю длинной донецкой улицы, во дворе среди облупленных многоэтажек, под кустами лежала Зинаида. Её сбила машина. Это был поворот, где таксисты часто спешили, не сбавляя скорость. В этот раз ей не повезло.
Четверо маленьких дворняг жалобно выли, смотрели в глаза Николаю единственному, кому доверяли.
Он наклонился, протянул ладонь. Из глаз Зинаиды текли слезы, прозрачные, как дождь над Днепром. Она посмотрела на него уже не надеясь. Людей знала слишком хорошо. Волновала лишь судьба четверых, которых она растила.
Ну вот Больно? тихо спросил Николай, и достал телефон.
Договорившись о выходном, он подвёл старую «Ладу», осторожно поднял Зинаиду на заднее сиденье. Все четверо её подруг суетились рядом, пытались лизнуть руки благодарили по-собачьи.
В ветеринарке доктор Артамонов посмотрел, покачал головой:
Легче усыпить. Переломов много, шансы живой остаться малы, лечение тысячи гривен
Но шанс всё-таки есть? перебил хозяин.
Есть всегда, сказал врач. Но страдать будет. Есть ли смысл?
Есть, твёрдо ответил Николай. Для нас есть. А значит, и для неё. И ещё её ждут четверо. Как я потом в их глаза посмотрю?
Доктор долго смотрел на него, потом пожал плечами:
Ладно, начнём.
Через неделю Николай забрал Зинаиду домой. Всё это время четверо собак жили у его порога, сторожили подъезд, ждали её возвращения как весну. Когда Николай вынес Зинаиду во двор, их радостное визжание разбудило всех соседей, даже сама Зинаида оживилась, попыталась лизнуть своих спутников.
Он занёс её в дом, а потом вышел к остальным и прочёл целую речь. О том, что теперь дом это ответственность. Что многое, что привычно в Донецких дворах, теперь нельзя.
Собаки сидели, слушали. Он вдруг замолчал, посмотрел в их глаза и улыбнулся:
Ну что? Чего ждём? Заходите.
Распахнул ворота.
Овчарка шла на поправку удивительно быстро. Всё время пыталась выйти к своим подругам, а Николай строго оберегал её от переутомления. Когда кости срослись и она смогла шагать уверенно, Николай подарил ей особый ошейник золотистый, с маленьким колокольчиком.
Теперь он уходит на работу чуть раньше. Идёт по длинной украинской улице, ведёт на поводках пятерых: четверо маленьких, забавных, с хвостами в бублик, и одна большая, с золотым ошейником и звонким колокольчиком.
И вы бы видели, как они смотрят вокруг. Теперь у них есть дом. У Зинаиды особый ошейник. Она идёт, подняв голову гордая, будто самый умный дед в поселке.
Вам не понять, у вас никогда не было золотого ошейника с колокольчиком. А любая собака знает: так ходит та, кого уважают.
Так они и идут человек, который не прошёл мимо, и пятеро собак, не забывших надеяться и любить, даже после страшного предательства.
Они идут и радуются. Чему одному Богу известно. Может, друг другу. Может, весенней оттепели. А может тому, что любовь ещё существует.
Глядя в их глаза, словно в глубокое синее небо над Украиной, понимаешь: пока есть такие глаза надежда жива.
