Дневник Риммы
Как давно я не ощущала такого настоящего счастья! Кажется, все мои годы одиночества, когда дни текли, словно одна серая лента, наконец закончились. В мою жизнь вошёл Игорь тот самый мужчина, из-за которого весь мой привычный мир встал с ног на голову. Он был не похож на тех, с кем я когда-либо сталкивалась внимательный, искренний, ласковый…
Каждая мелкая черта Игоря казалась мне достоинством. С каким спокойствием он умел поддержать в трудный момент! О чём угодно можно было поговорить хоть о погоде, хоть о смысле жизни. Он не горячился по пустякам, не устраивал разборок, не пытался меня переделывать. Я всерьёз поверила, что нашла именно того, кого так долго искала и не надеялась отыскать.
Правда, был у этой истории один нюанс Игорь моложе меня на восемь лет. Но на фоне нашего тепла это становилось лишь статистикой. Я уговаривала себя: только уважение, забота друг о друге и искренность имеют значение. Остальное от лукавого.
Но нельзя было не замечать, что местные женщины все эти вечные наблюдательницы на лавочке в дворике возле нашего дома в Киеве не упускают случая одарить нас неодобрительными взглядами. Обманывать себя не хотелось, да и не получалось; я иной раз слышала их пересуды, когда шла по двору за руку с Игорем.
Гляди-ка, шептала одна, щурясь, чтоб беды не приключилось. Твоей Ксюшке уже пятнадцать, девушка хоть куда, с характером. Ты уверена, что твой ухажёр не возьмёт да и не положит на неё глаз?
Я тяжко вздыхала, сдерживая раздражение. Они видели только свои домыслы, ничего не смысля в наших отношениях.
Человека не знаете, вот и болтаете, отвечала я порой в сердцах. Игорь взрослый, порядочный, и меня любит, и семью уважает!
Во мне жила уверенность: пусть пересуды не трогают нас. Я верила Игорю, в то, что нам вместе спокойно и тепло, и было важно только это.
Игорь быстро научился делать вид, что не замечает осуждения со стороны. Внешне оставался невозмутимым, чуть приподнимал бровь, мол: к сплетням не имею никакого отношения. Но наедине с ним я видела: всё это его задевает.
Ирина, с ума сойти! начинал он, нервно проведя ладонью по волосам. У нас что, тут сериал какой-то снимают? Почему люди не могут жить своей жизнью, а обсуждают чужое?
Я дотрагивалась до его руки, пытаясь успокоить, чтобы он не принимал этот шум к сердцу.
Плевать, чего они там наговорят, убеждала я его. Всё это привычка соседских баб болтать. Ещё сто раз извиняться будут, когда ближе тебя узнают.
Держаться мне и Игорю ещё хватало сил. А вот для Ксюши всё это стало настоящим потрясением. Дочери вдруг показалось, что прежний мир, где есть только мы вдвоём и чай на кухне по вечерам, ушёл безвозвратно. Все те долгие разговоры о школе, мечтах, будущем, в которые мы с ней погружались, теперь будто растворились. А главное Игорь не стеснялся выражать мнение о её привычках и даже делать замечания.
Однажды поздно вечером, когда Игорь напомнил ей о времени возвращения домой, Ксюша влетела ко мне, вся кипя от злости.
Мам, зачем нам вообще это надо? вспылила она. Нам с тобой хорошо было! Никто не указывал, что делать, а теперь пришёл и командует.
Я осторожно откинулась на спинку дивана, стараясь говорить спокойно, чтоб не обострять.
Он по делу сказал одной по вечерам опасно гулять. Сейчас ведь не то время, что было раньше. В новостях каждую неделю что-то творится!
Я же с подругами, топнула Ксюша ногой. В компании точно ничего не случится!
Подруги тебя не защитят, если что, не сдавалась я.
Ксюша злилась, побледнела, потом резко бросилась к себе в комнату:
Всё, не хочу даже есть! Сами сидите со своим гостем!
В дверях раздался грозный хлопок: стены дрогнули и тишина. Я долго не могла прийти в себя. Почему всё так сложно? Где я ошиблась? Вот только встретила человека, с которым с плеч словно сброшена была усталость долгих лет одиночества… Почему дочь так его не приемлет?
Я пыталась взглянуть на всё её глазами. В её пятнадцать, наверное, новые люди в семье кажутся катастрофой, а все мамины тёплые слова об Игоре меркнут. Ведь раньше я была только мамой и подругой, и опорой, и советчиком, а теперь у меня появилось что-то своё. Или кто-то свой.
«Разве не поймёт она, что и матери нужно немного тепла?» думала я, стоя у окна вечером и наблюдая за закатом. Так хотелось, чтобы Ксюша позволила себе узнать Игоря настоящего заботливого, спокойного. Но вместо этого обиды, замкнутость, хлопки дверей, уход от разговоров.
Вспоминала, как раньше вечерами мы пили чай, обсуждали всё подряд. Теперь она закрывалась у себя, отвечала односложно. Я понимала: нужен момент, нужные слова. Как же объяснить, что место в сердце и для неё всегда останется?
Вот только как этот разговор начать? Как растопить лёд? Я сама не знала ответа, только надеялась: время расставит всё по местам, и Ксюша когда-нибудь увидит в Игоре не чужака а того, кто заботится и о ней, и обо мне.
***
На следующее утро всё продолжилось с новой силой. Едва открыла глаза, а Ксюша уже врывается ко мне хмурая, волосы у неё растрёпаны, в глазах упрёк.
Он не отпускает меня к Соне на дачу! срывается голос. Мама, Игорь вообще не имеет права ничего мне запрещать!
В дверях появляется Игорь, скрестив руки. Смотрит спокойно, но я понимаю: не вмешивается специально.
Я выхожу из себя вся эта ситуация уже надоела.
И правильно, отрезаю я. Я бы тебя сама не пустила. Соня вся Киев знает, как она гуляет. Я своих ошибок не допущу.
Мам, мне пятнадцать! Я взрослая! выкрикивает Ксюша.
Я встаю, поправляю халат, смотрю дочке прямо в глаза:
Вот вырастешь, школу закончишь, профессией обзаведёшься тогда и будешь ездить куда хочешь. А пока на мои деньги живёшь, мой дом мои правила.
Ксюша обмирает, не верит, что я так сказала. Губы дрожат, лицо злится.
Тебе всё равно на меня! выкрикивает она. Лишь бы ему было хорошо!
Я чувствую, как внутри всё сжимается.
Нет, ты ошибаешься. Я волнуюсь за тебя, а он тебе не враг!
Ты никогда меня не слушала! Ксюша убегает, хлопает дверью так, что стены содрогаются.
Игорь подходит ко мне, кладёт руку на плечо:
Пойду, поговорю? шепчет он.
Нет, качаю головой. Пусть остывает, потом разберёмся.
Между нами тревога и надежда. Я смотрю на небо сквозь городской хмурый свет в душе верю: ещё всё уладится. Не может быть, чтобы эта обида была вечной.
Ксюша долго не выходит из комнаты, сердится, голодна, но не сдаётся. Время идёт, становится темно. Но злость постепенно уходит, уступая место усталости. К ночи она появляется на кухне режет хлеб, берёт сыр, наливает сок. Даже насвистывает тихо, будто чистит душу от накопившегося.
Я вижу: в ней уже не тот накал, но и примиряться не спешит. Я замечаю:
Настроение у тебя хоть куда. Может, скажешь что-нибудь?
Нет, не собираюсь. Мне не за что извиняться, парирует она.
Я сдерживаю раздражение, но добавляю твёрдо:
Будешь дома. Мы с Игорем уходим, а ты без разрешения никуда.
И не собиралась, бросает она, намазывая бутерброд.
Я ухожу, а слова, чуть слышные, догоняют меня; упрямство в её голосе: «Ничего, скоро он исчезнет».
Её обида уходит внутрь но я чувствую, что решение у неё уже созрело.
***
Рабочий день среди обычных бумаг, когда вдруг звонок: номер Игоря. Под сердцем кольнуло тревогой. В трубке чужой женский голос: с вами говорят из столичной больницы. К нам поступил мужчина, владелец вашего телефона. Вы подъедете?
Я обещаю подъехать, не дослушав даже деталей. Всё внутри похолодело. Только бы с ним было всё в порядке…
В больнице вижу Игорь весь избитый, губа разбита, синяк залег под глазом, но он в сознании. Слабая улыбка и моё сердце сжимается ещё крепче.
Кто это сделал? спрашиваю, дрожа.
Не знаю, бормочет он. Орал что-то про Ксюшу, будто Я сначала не понял.
Я сразу всё поняла. Это был Виталий мой бывший, от которого я столько лет всё пыталась оградить и себя, и Ксюшу.
Я всё выясню, ни о чём не беспокойся, говорю я твёрдо.
Игорь, несмотря на синяки, резко поднимается:
Только не одна! Позвони брату или знакомым, нельзя тебе туда одной.
Его забота растрогала меня до слёз. Я соглашаюсь, набираю брата, пока держу его за руку, чтобы поддержать хотя бы так.
Всё наладится, твержу себе, глядя на него укоряюще добрыми глазами.
***
Я захожу в квартиру бывшего, даже не здороваясь.
Ты у меня сейчас умоешься кровью! срываюсь я. Виталий встречает меня в коридоре, раздражён, выражение лица злое.
Вот ты молодец, чужого мужика в дом притащила, а о дочке подумала? бросает в ответ.
Я нехотя улыбаюсь: эти упрёки слышала уже не раз.
Я о Ксюше думала пятнадцать лет, не то что ты, отвечаю холодно. Когда она была малышкой, ты где был?
Он стискивает кулаки, топает по квартире:
Я защищаю дочку! Этот твой гостишка давно на неё засматривается!
С чего бы? Они ни разу вдвоём дома не были. Всё потому, что тебе просто не нравится, что у меня появился кто-то ещё, спокойно парирую я.
Ксюша сама просила меня забрать боится его, колет меня бывший. Не захочет жить в доме, где чужой мужик командует!
Внутри вновь становится зябко. Но я не показываю этого.
Ну раз так, пусть попробует вдруг сбежит через два дня, когда ваши амбиции столкнутся с реальностью. Карманных денег ей теперь хватит? усмехаюсь я.
Виталий замолкает, неуверенность мелькает в его глазах. Я сама удивляюсь неужели ему и впрямь не всё равно до Ксюши?
Она моя дочь, твердит он, но голос ослабевает.
Я поворачиваюсь к окну: за ним солнце, дети во дворе. Мысли сумбурные, тревоги одна тянет за другой. Знаю: Ксюша сама выбирает иначе и быть не может.
Если ты хочешь быть ей отцом, пусть. Но не ради мести мне. Ради неё старайся. Покажи, что способен заботиться, а не только претензии предъявлять.
Он молчит. Всё летнее раздражение тает.
***
Игорь, наконец, дома. На улице промозгло, моросит, но воздух кажется особенно свежим. Мы идём рядом. Он держит меня под руку.
Всё забыли, едем домой, пытается шутить он. Но я вижу, что он устал.
Он ни разу не укорил меня. Даже когда друзья советовали обращаться в полицию, он только отмахнулся:
Если бы про мою дочь такое сказали, я бы и не так поступил, сказал он тихо. Виталия винить не могу.
Через пару дней возвращается Ксюша. Тихая, худая, растерянная, с авоськой фруктов.
Можно поговорить? шепчет, не смотря в глаза.
Я даю ей высказаться.
Мама, это всё я. Я сама придумала. Игорь, он… вообще ни при чём. Я только хотела, чтобы он исчез чтобы всё стало по-старому. Не думала, что выйдет такая беда. Мне страшно и стыдно.
Игорь ответил неожиданно спокойно:
Никто на тебя зла не держит. Испугалась бывает. Зато честно призналась, это главное.
Ксюша расплакалась. Я обняла, прижала к себе.
Всё наладим, я рядом, прошептала я.
Позже она сказала мне:
Я хочу пожить пока у папы. Попробую с ним общаться, а у тебя пусть своя жизнь строится. Я всё равно люблю тебя, просто… дай мне подумать.
Я держала её за руку и ничего не надо было говорить. Я только улыбнулась:
Ты большая молодец, доченька. Вот и будет у тебя две семьи, и у меня немного покоя.
В ту ночь, впервые за много недель, дом наполнила не тревога, а спокойствие. Я сидела у окна, слушала редкие звуки вечером в многоэтажке и верила: дальше только лучше. Время закроет раны, у каждого из нас появится свой шанс быть по-настоящему счастливым.
