Записано мною, Сергеем Ивановичем, в Киеве.
Сегодняшнее утро снова напомнило мне о том, как хрупка и уязвима жизнь уличных собак. Наш район недалеко от Троещины давно знает так называемую «собачью стаю» пятеро дворовых псов, среди которых главной всегда считалась старая овчарка. Соседи ругают их вполголоса, будто это какая-то шайка хулиганов, а я всё время поправляю: «Это просто маленькая семья, собравшаяся вместе, чтобы выжить в нашем дворе».
Эта овчарка безымянная, когда-то явно чья-то любимица, предана людьми и выброшена на улицу, когда хозяева куда-то уехали, не удосужившись даже попрощаться. Она держала остальных около себя: то разгонит воробьёв, то наведёт порядок, то спрячется с ними в укромном дворике. Я подкармливал их каждый будний день: утром по пути на работу, вечером возвращаясь с фабрики. И каждый раз пятёрка лохматых хвостов начинала весело вращаться кто колечком, у кого вниз, а всё равно радости полные глаза, мокрые носы, благодарственные взгляды и доверие, которого не заслужил ни один человек.
Порой я думал: на что же надеется собака, которую однажды уже предали? Но вот ведь они надеялись. Ждали. Не сдавались. Так что я всегда находил для них пару кусочков колбасы, сухарик или просто погладить за ухом. Им важна была не еда. Им важно было внимание.
Но в это утро возле меня спешили только четверо. Они крутились, навострив уши, озирались на крайнюю аллею и даже тихо выли. Я сразу понял случилась беда.
Вздохнув, я набрал начальника и попросил разрешения опоздать. На краю нашей улицы, за оградой старого сквера, под кустом лежала овчарка. Машина. Вот это место постоянная беда: гоняют тут автомобили, не обращая внимания, что тут всегда дети и животные. В этот раз не пронесло.
Четверо собак жалобно смотрели мне в глаза. Я для них стал единственным человеком, которому они ещё доверяли.
Я осторожно приблизился к овчарке. Она подняла голову, глянула на меня таким взглядом, будто уже прощалась. Надежда ушла из её глаз окончательно. Я увидел, что её интересует только одно что станет с теми четырьмя, которых она любила.
Болит, да? спросил я её, сам уже доставая телефон.
Договорившись с начальником об отгуле и поймав такси, я аккуратно перенёс овчарку на заднее сиденье, а четверо её подружек сопровождали меня всё утро будто старались поддержать. В ветеринарной клинике врач долго осматривал овчарку, вздыхал и наконец сказал:
Лучше усыпить. Переломов много, шанс выжить мизерный. А лечение выйдет тысяч в десять гривен.
Но шанс ведь есть? перебил я.
Шанс есть всегда, пожал плечами ветеринар. Но страдать будет сильно. Решать вам.
Я рискну, ответил я чётко. Не могу иначе. Нет у меня права их подводить. Как потом этим собакам в глаза смотреть?
Доктор внимательно на меня посмотрел, кивнул:
Хорошо, начинаем лечение.
Прошла неделя. Я почти всё это время проводил или в клинике, или возле пары окон, переживая. Четыре собачки ждали у подъезда никуда не отходили. Когда я привёз овчарку из клиники и впервые вывел во двор, весь район слышал их радостный лай даже раненая овчарка попыталась лизнуть своих товарищей по мордам.
Я занёс её домой, а потом обратился к остальным, будто учитель перед классом: рассказал, что теперь у них есть дом, а значит ответственность; что воровать с рынка и гоняться за голубями больше нельзя.
Они сидели рядами, глядели так внимательно, что, кажется, и вправду всё понимали. Я улыбнулся:
Ну что, вы мои, заходите уже!
И распахнул калитку.
Овчарка шла на поправку удивительно быстро. Я следил, чтобы она не переусердствовала но она постоянно тянулась к своим друзьям, скучала. Когда лапы окрепли, я купил ей особый ошейник золотистый, с маленьким колокольчиком, как в детстве у бабушкиной Лады.
Теперь я выхожу на работу чуть раньше. Иду по широкой утренней улице, держа на поводках смешную пятёрку: четыре мелкие собачки, хвосты кольцами, и большую старую овчарку с новым ошейником.
Вы бы видели, какие у них теперь взгляды. У каждой собаки есть дом. У главной новый ошейник. Овчарка идёт гордо, голову держит высоко.
Да и разве понять это тем, у кого никогда не было своего ошейника с колокольчиком? Собачье счастье легко читается с виду: так ходят только уважаемые.
Так мы и шагаем: я тот, кто не остался равнодушным, и пять хвостатых друзей, которые после всех бед не разучились верить и любить.
Чему радуются и сам не пойму. Может, солнцу. Может, просто тому, что мы есть друг у друга. А может, тому, что в мире ещё осталась доброта.
И когда смотришь им в глаза, убеждаешься: пока в мире есть такие глаза надежда не умерла.
Сегодняшний день научил меня ответственному счастью не проходить мимо чужой беды, ведь иногда именно это может изменить жизнь, и не только собачью.
